Архивы тэгов: дневник

Дневник лыжного путешествия по Уралу, март 2014

Приполярный Урал — 2014-04-07
Маршрут: СПб – Печора – Приуральское – изба «Сорок окладов» — Аранецкий перевал – пер.Безымянный – пер. Сундук – ручей Медвежий – пер. Рудный – балок Манарага – пер. Студенческий – пер. Тобик – р. Нидысей – пер. Межгорные Озера – р. Индысей – р. Ниаель – изба — профиль — ст. Охотпост – Печора – СПб
Состав: Александр Нестеренко, Виктор Савинов, Николай Быков, Павел Анухин, Мария-Анна Гущина, НВ
15.03, 20.30.
Демидовский экспресс (СПб – Екатеринбург) стоит где-то в ночи. Есть шанс поспать часов 7. С утра – просыпновение, три бессмысленных пары, четвертные оценки, внезапный снег с дождем… Затихающие на фоне сборов и недосыпа тревоги о судьбе Украины – и нарастающие на том же фоне тревоги о возможно забытых вещах. А теперь – купе; внутри – гарантированные 0.5 пива. В 4.35 – пересадка в Вологде. Нас всего 6 человек (одна Феррина). Все свои. Две недели не будет никакой информации… Впервые за две недели в душу нисходит покой.
НВ

16.03, 13.00.
Где-то между Вельском и Котласом, поезд Москва – Воркута. В 5 утра в Вологде сменили купе на плацкарт, но тоже какой-то продвинутый, с биотуалетами, а в курительном тамбуре урна-пепельница. За окном уже есть снег – немного, но все же похоже на зиму. Пасмурно и нехолодно. В поезде вполне уютно. 6 человек – непривычно мало. Все время кажется, что кто-то вышел покурить. А сейчас пора идти фасовать перекусы, паковать рюкзаки… В 5 утра будем уже в Печоре, а до этого еще бы поспать. Информационный вакуум: нигде не слышно никаких разговоров про Украину. Есть шанс восстановить нервную систему хоть отчасти еще до начала маршрута. Вот только сахар в поезд не взяли! В этой «семье» тоже «все пьют чай без сахара»!
НВ

17.03.
День первый, если не считать поездных. Есть немного времени перед ужином. Сидим в хижине. Только что приехали спасатели. Куча народу и суеты. Поэтому пока прервусь. Спасатели шутят. Приехали мокрые и шутят. Это хорошо. Что-то трудно думать.
Третий день подряд вставать то ли в три, то ли в пять тяжеловато. Сон мутный.
Спасатели ругаются на снаряжение, которое не выдают и которое выдают…
Снова не получается вспомнить, что было.
Была заброска на буране – 60 км под дождем. Но это трудно забыть. Хотелось очень дождевик. Как выяснилось, все забыли rain-cover… выложить: ну зачем в зимнем походе лишний вес. Оказалось, не зря. Внутрь рюкзаков вездесущая вода почти не пробралась. Зато с пухом она очень хорошо подружилась. Если бы не хижина, то была бы интересная история с ледяными изваяниями.
…Последние 500м до хижины шли пешком. Синяя баночка в +2 – не цепляет даже по горизонтали. Камус спас. Как можно жить без камуса! Как можно было ходить без камуса! С этой мыслью о камусе начну-ка думать о сне.
Паша
Диалог между мной и АЮ утром на вокзале, в полусне:
- Сашка, у меня есть мысль… (пауза)
- Конец информационного сообщения.
НВ

18.03.
День второй, он же первый ходовой, он же самый контрастный. Ближе к середине похода как-то снаряжение прилаживается и рюкзаки поутрамбовываются. И навык хода. А я вот на камусе первый день. Цепляет он, конечно, хорошо, но вот едет…
В общем, началось все где-то в половине шестого, когда я проснулся от чьего-то будильника, в окне светло, а все дрыхнут. Избушка – теплое и приятное место. И поэтому просыпаться неохота. Подъем, завтрак, сборы. Все вяло и, в целом, неинтересно. Разве что один из спасателей, пока мы вялились, любезно проложил нам тропу на снегоходе.
Где-то в половине… э-э-э… я не помню, какого – мы вышли. Слабый морозец, легкий ветерок. Шлось по следу легко и быстро. За переход, по словам АЮ, прошли 6.5км. В конце перехода в канавке, такой неудобной, налетел на НВ и слегка потянул коленку. Штука не проблемная, но… Следующий переход был спуск вдоль ручья в стиле Бараньей ноги, и все по левому склону. А там левое колено, и еще плоскостопие. Чуть больше сил, чем надо, чуть больше падать на ровном месте – и вот к концу четвертого перехода жизнь показалась призрачной и туманной, медленной, снежной, холмистой и бессмысленной. Помогла химота в термосе и небольшая разгрузка.
Вообще-то мне в первый день всегда худо-дурно. Но вот в этот раз как-то очень психологически неприятно. Мысли плохие всякие о том, что я всех торможу, о том, что надо лыжи продать, о том, что увечия всякие… Не знаю, это у меня как-то усугубилось после больницы. Когда у меня перед походом сломался зуб, я конкретно запарился, что придется не поехать, что опять подводить. В общем, психологическое равновесие сместилось в сторону…
Но химия – великая штука. После нее (а еще от разгрузки) в голове прояснилось, начало отсчитывать шаги и ровнее и глубже дышать. Я, конечно, все еще не видел, что там происходит впереди, зато теперь это не было бесконечно далеко впереди.
А под конец срубило всех. И вот лежим вшестером в трехместной палатке, еще не сытые, но почти уже хорошо. На чем и закончу.
Паша

18.45
Надеюсь, что Михалыч много написал. А то у меня почти нет сил. Хотя лучше, чем вчера. Вчера эта четырехчасовая поездка под дождем типа «держись за кочергу, дядя Мелькер!» была ужасна. Пуховка до сих пор не досохла, несмотря на ночь в адовом пекле спасательской избушки. А ноги и руки дрожали весь вечер, и внутренности тоже. Сегодня шлось на удивление без слез, хотя очень медленно. Но и все шли не быстро: снег мокроватый, тропежка, жарко (с утра около нуля, к вечеру совсем развиднелось и прилично похолодало). Места с виду знакомые. Но показывают мало – Саблю, например, только на несколько минут. Лыжи у меня очень хорошие, но мы с ними еще не познакомились как следует, они явно испытывают ко мне небольшое недоверие (я и сама его к себе испытываю). А вот крепления… Надо было, конечно, поменять… Но на что их менять?! Все остальное не лучше… не скитур же, в самом деле, ставить…
Вшестером в Феррине – новый опыт. Пока, в одидании ужина, все поместились, и Коленька в одном тамбуре шьет рюкзак, а Сашка в другом готовит.
Да, сегодня утром, в домике, пока мы готовили, позвонил снизу МЧСник – к вам, говорит, сегодня придет группа из Питера, 6 человек (имелись в виду мы). Спасатель посоветовал нам подождать: пусть «те шестеро» идут вперед и тропят лыжню.
Что-то больше не пишется. Устала.
О! У меня есть еще один повод для гордости! Я несу общественный груз – не только палатку, но и едку 9-го дня! У остальных, конечно, по нескольку едок + палатка + веревки и пр. Остальные, конечно, лоси. Но к вечеру и они сдохли. К вечеру все сдохли. Первый день труден.
НВ

Говорит начпрод
Ну что я могу сказать? Прошли 17.2км. Так. Что сегодня у нас? С утра температура -3, легкий восточный ветер. Переменная облачность. Вышли от избы «Сорок оклаов» в сторону Аранецкого перевала по заранее любезно заготовленной для нас отрядом Коми-Спас снегоходной дороге. За один переход преодолели перевал…
(Виктор: — Перевальчик это был!
АЮ: — Ну ладно, перевальчик)
…и спустились практически к реке… сейчас скажу… реке Седью. За второй переход преодолели реку Седью и начали движение по левому берегу вверх по течению.Началась тропежка сантиметров 15-20. На болотах наст.
(Паша, чистящий зубы «в стакане»: — Эти зубы пофиг как чистить, хоть в посудомоечной машине!)
За два перехода дошли до безымянного притока Седью, ведущего к перевалу Безымянный… Та-ак… Щас… Еще за два перехода дошли до высоты примерно 580м. Тропежка стала чуть глубже, а наст пропал.
(Виктор: — Может, написать, что на камусах шли?
АЮ: — Можно…)
Последние четыре перехода шли на камусах. Около 17.15 встали лагерем в кустах. К вечеру температура упала до… я не знаю… пусть до -6. Дует… что у нас там дует?… дует юго-восточный ветер, около 5м/с. Насчет пасмурно или нет – сказать не могу.
Но к вечеру развиднелось. Все.
НВ: — Что-нибудь еще добавишь?
АЮ: — Санки тащить тяжело! И рюкзаки тяжелые! И есть хочется! Все, 8 вечера, аптека закрывается. Все наружу!

19.03.
День третий. Второй ходовой. Что произошло за этот день… Да в общем-то, ничего необычного. Встали довольно поздно, кое-как вяло собрались, намазались и пошли. Надо сказать, шлось довольно неплохо, пока не забурились в речку. В речке мы с Коленькой и решили надеть камуса. Идти стало чуть проще, но потом перевал был пологий, и камус скорее тормозил. В общем, идеала нету… С перевала спустились и покатились вдоль долины реки. Вода! Силы она дает, состояние души улучшает.
В общем, довольно обычный ходовой день. Начпрод говорит, что сегодня какава! Вода в реке, не дует, лес. Жаль, не дошли до домика – подсушиться. Но вроде бы приняли решение завтра туда добраться не поздно и желающим сбегать налегке на перевал покататься. Посмотрим…
Паша.

Улитка преодолела склон Фудзи – а второго, к счастью, не случилось: два подряд, боюсь, не выдержала бы. Если «идти хорошо» значит «идти равномерно», то по ровному месту я иду медленно, но очень хорошо, а вверх – хорошо, но очень медленно. А вот вниз… О Господи! Вниз я – пастор Шлаг. Ну да ладно.
Тяжело не только мне. Даже Виктор сегодня тропил последние 368м со скрежетом зубовным. Правда, рюкзак у него – не чета моему.
Погода опять мягкая, но чуть похолоднее. Идти только временами жарко. Я приноровилась пораньше выходить и тропить, чтобы приносить хоть какую-то пользу. О! Миски на базу! А еще я хотела написать про то, какую Паша устраивает дивную вечернюю и утреннюю говорильню. Главные шутки – по следам украинской темы. Вчера спорили, кто есть кто. Паша кричал, что они с АЮ – цивилизованный запад, а сцепка – Россия, и они введут санкции (споры связаны в основном с кто сколько места имеет право занимать – и сколько занимает по факту).
Нюшка что-то капает Виктору в нос.
Ню: — Только я не знаю, может, это ушные капли…
Я: — А что на них написано?
Ню: — Они без опознавательных знаков.
Паша: — Ну! Я же говорил! Вежливые капли без знаков различия!
Виктор, с легкой тревогой: — Значит, я теперь запахи буду слышать, а звуки чуять?
НВ

Говорит начпрод
Кхе-кхем… Где мой GPS? Нюх, у тебя над головой…
Виктор: — Проспали!
АЮ: — Проспали, как всегда.
19 марта. 19 чаов 38 минут. Прошли 18.7км от предыдущего места стоянки примерно до слияния речки Озерной и реки Войвож-Сыня через перевал Безымянный. От точки стоянки до седловины перевала дошли за два перехода, в камусах и без камусов. Тропежки практически не было. На перевальной седловине группу камней в центре следует объезжать с востока. За один переход спустились в долину и прошли около 6км по присыпанному снежком фирну. Еще за два перехода дошли до точки стоянки. Итого 5 переходов. В зоне леса началась тропежка сантиметров 15-20, но местами наст.
Виктор: — Не помню наста в лесу!
(Запись прерывается активным общим обсуждением того, куда же ведет буранный след, у которого мы стоим)
Стоим на реке Озерная у воды на высоте 458м.
Весь день температура около -4, несильный ветер… какой сегодня ветер был? – с перевала… южный. Переменная облачноть с уклоном в пасмурно.
Стоим на снегоходной дороге, идущей вдоль реки Озерная.
Реку Войвож-Сыня можно переходить в любом месте. Снегоходная дорога вдоль нее очень старая. После перевала шли без камусов.

20.03, 17.15.
Сидим в избушке у ручья Медвежий. АЮ и Нюшка с Виктором ушли гулять и кататься – а мы топим и пытаемся высушить избу. Это вам не изба Коми-Спаса. Потолок чуть выше метра. На крыше зато сугроб метра два (Виктор с трудом откопал трубу – непросто было хотя бы определить, где она находится; да и снег очень плотный, слежавшийся). Бревна все уже гниловатые, всюду щели. Зато печка из толстенной нержавейки и шпарит будь здоров. Последнее радует, ибо потолок пропитан инеем, отовсюду капает (не самая чистая не совсем вода). Надо бы к ночи просушить. С местами для спанья тоже не ах – нам в обрез (двое нар по обе стороны длинного узкого стола), а вот седьмому пришлось бы уже спать на столе. На полу даже в голову не приходит – в процессе оттаивания жилища там образуется мерзковатого вида жижа.
Жутко обидно, что я тоже не пошла гулять. Еще совсем рано, денек чудесный, солнечный. Но без рюкзаков и вверх я пойду слишком медленно и буду всех задерживать, а уж про вниз и не говорю. Да еще одна из прыжковый пружин сегодня лопнула, а запасных всего две. Черт! Капает прямо на дневник! Но дело даже не в пружинах и прочем, а в том, что тренироваться надо в течение года! Ладно.
Сегодня под утро пошел снег – мягкий такой, медленный – и стало -12. Температура потом чуть поднялась, а снег так и шел слегка – то из затянутого тучами неба, что естественно, то из совсем синего, что странно. Прошли сегодня немного: несложный перевал с недлинным и некрутым подъемом в зоне леса и примерно таким же спуском. Спуск, правда, был с небольшими приключениями: Виктор в восторге рухнул с водопада в сугробище. Остальные крались в основном по лесу. Особенные трудности при движении по лесу у АЮ: его Уточка (это милое имя получили наконец саночки – видимо, по аналогии с куропаточкой) цепляется за каждую маленькую веточку и никак не может выбрать, бежать ей слева, справа или по лыжне, отставать или обгонять; а больше всего ей нравится внезапно прыгать за дерево и резко дергать хозяина. Почти все время неглубокая тропежка (только в начале был свежий буранный след), так что я почти не устаю (скорость невелика). В основном по почти ровному месту. Главное препятствие – реки, они какие-то малозамерзшие. Но Михалыч таки умудрился упасть под елку в яму и долго выкарабкивался. Видели глухаря. И некоторое время искали избушку – крутились по ухабам среди елок, а она себе стояла в сугробе на полянке.
Еще одна проблема – отсутствие в избушке топора. Сушины-то вокруг есть, но большие. Маленькую нашли с трудом, висела на соседней елке.
В общем, сегодня больше похоже на Ленобласть. Красоты только издали и по чуть-чуть. Зато снегу море – метра два точно.
НВ

21.03
18.30.
Вот и еще один палаточный лагерь. Из одинокой палатки с шестью обитателями. На этот раз совсем вне зоны леса, очень дует, да и вообще похолодало, градусов 14. Палатка+термобелье+софтшел+пуховка – а холодно…
Впрочем, домик хоть и теплый был, но все-таки жутко грязный. На полу – смесь гнилой трухи с крыши, земли, мышиного помета и талого снега. Этой гажей увазюкали одежду, ботинки… А здесь, конечно, холодно и сыро, зато грязь своя.
В общем, с утра в лесу – безветренно, солнечно, легкий снежок. -12, но не холодно. Пока щли по лесу, даже жарко было. Поднимались траверсом. До самого верху показывали красоту – белые горы в легкой дымке, переменные тучки в синем небе, солнце. А наверху задуло. И пока мы обходили пупочку, чтобы с с лавиноопасного перевала через вершину (эту самую пупочку) выйти на нелавиноопасный, к ветру добавилось облако. И стало не просто зверски холодно (одевались-то по жаре – термобелье и софтшел), но и ничего не видно, при том что с двух сторон упадающие в неизвестность склоны, а для перемещения остается неширокая (метра 3, по-моему) полоса зафирнованного хребта. Ехать на не до конца прирученных лыжах я не рискнула. Т.е. доехала до места, где начинался поворот за угол, на собственно склон, увидела еще более жесткий фирн, плюнула – и начала коченеющими руками переодевать кошки. Ко мне присоединился Паша с больным коленом. Прошли мы на кошках метров 10 по фирну, повернули за угол – и выскочили в безветрие, на лыжню, идущую вдоль склона… Вдали по лыжне шли наши товарищи… пухляк… дно долины теряется где-то внизу в тумане… круто… словом – мечта лавины. А мы – деморализованные, видимо, ветром и холодом – не сообразили вернуться на более плоское и снова встать на лыжи (на склоне об переодеться не могло быть и речи). И так и прошлепали в кошках, утопая по колено. Вниз я старалась не глядеть. Время на этом, конечно, потеряли, и друзья замерзли, ожидая нас внизу. В общем, второй перевал сегодня не пошли. Зато дальше с перевала я ехала почти смело. Надо признать, он чуть круче и сложнее, чем холмы в Зеленогорске. Ну, и потом хорошо шлось. Хотя в результате мы с Михалычем прошли 2.5 перехода без привала, и теперь шея и плечи болят.
Ну, доели кальмаров и орехи. На этот раз с аппетитом (пока) все в порядке: ем.
НВ

Говорит начпрод
Так… Что у нас было вчера? Кто-нибудь знает, какое было число? 20е? Фига се! А сегодня 21е?
20 марта. Вышли с предыдущего места стоянки.. где это было? А, на берегу ручья Озерный. Начали движение по снегоходной дороге в сторону перевала Сундук. Дойдя до траверса перевала, сошли со снегоходной дороги налево. В лесу тропежка 10-15см. Седловина первала Сундук покрыта редкими лиственницами. Начали было спуск по линии падения воды, да не тут-то было…
Виктор: — Клево было!
Обошли несколько крутых мест по лесу и отчасти по ручью, отчасти по лесу вышли на реку Вангыр. Вдоль реки Вангыр идет вездеходная дорога, а на самой реке следы от буранов. Дорога идет по орографически левому берегу. Попытались идти по буранному следу, но он быстро кончился, а на реке кончился лед, началась открытая вода. Вернувшись в лес, с трудом нашли вездеходную дорогу и продолжили движение по ней, преодолевая разнообразные препятствия вроде ручьев и медвежьих ям. Дошли таким образом практически до ручья Медвежий, еще раз пересекли реку Вангыр и по азимуту вышли к избе Медвежья (не забыть снять дома координаты). Изба низкая, очень грязная, но в остальном добротная. Перекладины потолка местами прогнили. Отличная печка, вокруг полно дров. Около избы есть ручей, но мы воду добывать поленились, топим снег на печке. Примус не зажигали.
В избе с комфортом…
Нюшка: — Вот уж не надо!
…размещаются 6 человек, больше – проблема. В избе есть некая утварь для жизни (колун без топорища, двуручка, ножовка, чайник, ведро, кастрюли).
Температура -12, легкий ветер западный, несильный снегопад, в целом пасмурно.
Рядом с избой хорошая каталка! Но зависит от снега.

21 марта. Как всегда, встали поздно, вышли еще позже (около 8.30), потому что изба – это всегда бардак! За два перехода вышли из зоны леса, еще за переход поднялись до уровня 1000м, в непосредственной близости от пупочки, поименованной Сахарная Голова (вершина 1169.2), и затем за 3.5 часа без привалов поднялись на вершину, обошли ее, через перемычку с юга от вершины спустились практически на уровень перевала Рудный, спустились с перевала и прошли около 2км вниз по реке Харота.
На подъеме на Сахарную Голову – уплотненный снег (тропежка около 5см), местами фирн, очень редко лед. На спуске – уплотненный снег, рыхлый слой около 15см, на большом уклоне было страшно, ехали по одному.
Встали на слиянии реки Харота и ее крупного левого притока. Вода есть, но далеко. Сегодня пьем воду, но с утра будет снег.
Снегоходные следы есть через перевал Рудный, вниз по Хароте и вверх по Хароте, в направлении нашего движения на завтра.
Погода: в целом ясно, но периодически появлялись облака, как назло – ровно на нашем уровне. В частности, на Сахарной Голове, что усложнило подъем и особенно спуск (а некоторые еще очень замерзли).
Температура утром… кто-нибудь помнит? 9?10? Температура вечером явно ниже, но сколько – мы не знаем. Термометр отказывается сотрудничать и показывает -11, мы ему не верим.
В течение дня тропежка максимум 10-15см.
Виктор: — Периодически скрывало верх ботинка!
Стоим на высоте 650м, прошли 15.6км.
Небольшое примечание по поводу изменения маршрута. Мы планировали идти перевалом Прямой, он же Авангард. Однако, двигаясь вдоль Медвежьего вверх, мы наблюдали следы лавины геологического масштаба, сошедшей со склона примерно 30 градусов южной экспозиции. Судя по рельефу, точнее, отсутствию концентраторов напряжения (вроде камней, скал, перегибов), основная причина этой лавины (и подобных ей, которые мы видели дальше) – перегрузка склона снегом из-за очень сильного снегопада или метелевого переноса. Т.к. взлет перевала Прямой по ориентации и характеристикам в точности совпадает со склоном, на котором мы видели колоссальную лавину, а также чтобы слегка сократить маршрут, потому что мы немного опаздываем, решили отказаться от перевала Прямой в пользу Низкого и ориентированного с запада на восток перевала в верховьях реки Хароты.
При спуске с Рудного проходили по лавинному выносу от подобной лавины. Этот лавинный вынос занимает всю висячую долину под перевалом и меняет тактику спуска с перевала (все перекрыто ступенями).
Вроде все.

22.03
Говорит начпрод
22 марта, 20.11. Пока не забыл – замечание о батарейках. В GPS потрачен 1 набор щелочных и 1 набор литиевых батареек.
Сегодня проснулись… во сколько мы сегодня? В 4, на удивление по расписанию, под звуки ревущего ветра и колотящего о палатку снега. Высунув нос (Нюх) наружу, убедились, что видимость есть. Метров 300. Собрались и пошли на неизвестный нам перевал. За 1 час 10 минут дошли от лагеря до седловины. Видимости по-прежнему нет, валит плотный снег, дует западный ветер 5-15м\с. За один длинный переход, сначала по приборам, потом визуально, спустились в зону леса. Свежий снег продолжает валить, тропежка уже около 30см. Прошли через избушку Юнко-Вож, которая расположена не там, где у нас было отмечено (см. GPS), где поговорили с приятным мужчиной из Иваново (мужчины из Костромы лишь поздоровались). По совету мужчины из Иваново, продолжили спуск полями слева от реки, пытаясь найти снегоходку, которая еще вчера была свежей, но сегодня постоянно пропадает под слоем пухлого свежака. Дойдя до конца поля, перешли реку Юнко-Вож и полями же вышли на реку Косью. На самой реке Косью в этой части промоины, но вдоль реки идет снегоходка, которую мы с большим трудом находили в глубоком рыхлом снегу, продолжавшем валить с неба. В районе прижима спестились на реку. Еще за полперехода, обходя промоины, дошли до балка Манарага.
Балок в хорошем состоянии, просторный, исправный, без топора, печка местами с дырьями. Может вместить группу до 15 человек (считая место под нарами). Точка балка поставлена правильно.
Немного статистики. Прошли 19.8км. Погода весь день – облака, сильный снег, западный ветер. Навалило 30-35см свежего снега и продолжает. В течение ночи и утром давление стремительно падало. Днем, начиная с 10 утра, давление росло и продолжает расти.
Пьем воду. Носим ее с трудами из реки Косью. Готовим на печке, бензин не трогаем.
Крепко размышляем над нашими дальнейшими действиями. Снег смешал все планы.
Сегодня… или вчера?…вчера промахнули мимо Колокольни. Все.

23.03, 14.00
Вчера я ничего не писала по трем причинам: 1)была морально раздавлена тем, что я и впрямь слабое звено истории – черт-те что с креплениями, за день они перерезали четыре стропы; стропы приходилось менять: первую – на подъеме, на крутом склоне, под резким ветром и густым снегом, эксплуатируя Михалыча; вторую – на том же склоне, чуть повыше, уже самостоятельно; третья и четвертая – в менее экстремальных условиях; 2) устала – прошли 18 с лишним км по поганой погоде; 3) занималась ремонтом снаряжения.
В целом вчерашний день был тупо пилежный. Потому что ничего не видно. Вверх еще так-сяк, а вниз непонятна крутизна склона, ровная белая муть. В итоге и не идешь, и не едешь, а как-то тащишься. Хуже всех было Виктору: он шел первым преимущественно, остальные определяли уклон по нему. Т.е. если Виктор вдруг резко исчез – туда не надо, там обрыв. Завершился день балком, что было очень кстати, потому что отсырело все: снег, тепло. Балок, конечно, не изба (нет стола, нет имущества типа топор – впрочем, в предыдущей избе его тоже не было), но чисто, сухо. К счастью, были наколотые дрова, они идут на растопку – а в разогнавшейся печку и неколотые горят. Высохли все, включая палатку. Сашка ремонтировал ее, я – свои крепления, остальные читали. Вечером Нюшка достала новое термобелье и начала возмущаться, почему оно мокрое. Запах быстро объяснил всем, почему: спирт пролился. Теперь спирта у нас нет, зато ночью все смотрели бредовые сны под сохнущим проспиртованным термобельем.
Сегодня с утра – ветрище, снег. Спали до 8. Около 8 начало стихать, прояснилось, дали солнце. Все, кроме Паши, лечащего колено, пошли покататься и проверить, что там на врехах и насколько безопасно делать все то, что мы планировали. Я поднялась до верху – до выхода из зоны леса. Сашка выкопал шурф и сказал, что ему это не очень нравится. А мне не очень нравилось мерзнуть на резком ветру, идя с ними по гребню, а потом сползать вниз по фирну. Так что повернула – и получила чудесную прогулку по зимнему солнечному лесу, по пухлячку, и даже с удовольствием ехала и временами падала. И вот сейчас будем с Михалычем дрова изобретать. Только сухарик съем. А еще подремонтирую бахилы и рукавицы. Черт! Надо все-таки заниматься снаряжением дома.
НВ

Шестой «ходовой» день. Давненько не брал я пера в руки. Пора бы рассказать, что тут случилось.
В третий ходовой день, как обычно, встали утром, прошли перевал, немножко гульнули по лесу и дошли к середине дня до избушки. В избушке больше всего поразила печь из нержавейки 4мм. Все пройдет: и печаль, и радость, — а она останется, чтобы будущие поколения археологов по остаткам жилищ делали выводы: «Судя по стоянке…, погибшая цивилизация не обладала высокой материальной культурой: строила низкие жилища из недолговечного дерева, пользовалась полиэтиленом для изготовления окон, однако к местам культа относилась с пиететом – жертвенный алтарь изготовляли из малокоррозирующей стали».
В четвертый день, после вялого выхода из избы, двинулись в сторону какой-то там Горы, нареченной впоследствии Пупочка. По дороге видели след Лавины. Доска площадью порядка квадратных километров ушла вниз, а окантовочка ее как бы намекала на то, что все способно к отрыву. На Пупочке мне было в паре мест страшно – узкий камус неприятно скользил по фирну. С Пупочки видно было немного, зато после спуска показали розовый закат. Похолодало.
В пятый ходовой день случилось снежно и дутельно. В плохой видимости поднялись на перевал, спуск был в идеально белом окружении – как в кино. Я, пожалуй, в первый раз был в таком белом вокруг. А когда из-за рыхлого снега при съезде под гору происходило торможение, то по второму закону Ньютона вестибулярный аппарат полностью выключался. Только фигуры однокомандников помогали ориентироваться. Дальнейшее путешествие до балка Манарага происходило примерно в таком же густом снегу: тропежка, елки, реки, поля, группа из Костромы с узкими камусами. То теряя, то путая след, переходя с засыпанной снегоходной дороги на засыпанный речной лед, а с него на засыпанный снегом снег, то через лес, то через поле, то через канавы добрели до балка.
И сразу, как всегда, случилась Апатия. Место, где не дует, и где можно присесть, и где есть печка, сильно отбивает волю к движениям, особенно когда больна коленка.
Ветер дул и мел всю ночь, часов до 7-8. Спали долго.
В балке широкие нары на 7-8 человек из кругляка. Между березовыми кольями просветы, в кои и стремится тело, влекомое земным притяжением. И только пенки удерживают от падения.
Топора нет. Колотые дрова практически закончились, и приходится топить цилиндрической березой форм-фактором от тушеночной банки до диска от ППШ.
В балке было заботливо оставлен немного еды и бензина. Бензин хорошо использовать для розжига, а еду – есть. Однако и то, и другое надо делать с умом. Бензин лучше всего налить в донце от пластиковой бутылки чуть-чуть и аккуратно поджечь. Если вылить его просто на дрова, то при поднесении спички можно получить выстрел дровами и пеплом. Да, с едой проще: ее обычно можно просто есть.
Из-за нестабильности погоды случилась дневка. Пятеро из команды пошли в разведку к горе, а я, как слабое звено, зализывал больную коленку. Завтра планируем пытаться преодолеть перевал Студенческий, что рядом с подъемом на Манарагу. Посмотрим. Получится – хорошо.
Паша

24.03, 17.05.
Мы ненарочно нахулиганили – увели из балка карандаш (там журнал для записи проходящих групп), и нам отомстилось.
С утра – тепло, серо, тихо, безветренно. Снег тяжелый, идти дико тяжело. Всем. О себе не говорю. Да еще вторая прыжковая пружина лопнула. Теперь запаса нет.
Поднимались без ветра, и нам показывали долину реки Манарага и хребты за ней – суровые уральские красоты. Действительно очень красиво: все оттенки от черного через серые до белого. Лес сверху – как вертикальная штриховка тушью. А самые вершины будто срезаны темно-серыми тучами. Но выше зоны леса, на крутой части подъема, задуло. Красоты исчезли, осталась одна суровость. Михалыч не удержался на фирне, и это был очень неприятный момент. Стою рядом, а помочь ничем не могу, потому что его рюкзак мне и на ровном-то месте не сдвинуть. А он чуть пошевелится – сразу вниз ползет. А что внизу – не видно: белая муть. Вырыл ямку, пристроил рюкзак, переодел кошки. А за это время все ушли далеко, только оставленный работать маяком Коленька временами, когда ветер слабел, вырисовывался темно-серым столбиком в светло-серой пелене. В общем, выползли и доползли. Хотя идти стремно. Думаешь: иду по дну долины – и вдруг замечаешь камушек в стороне и на секунду осознаешь рельеф: ты идешь по очень крутому склону, а до дна не видать сколько. Но прошла секунда, исчез камушек – и снова ровно от вверх или вниз не отличить. С другой стороны, так оно и спокойнее. Если камушки не замечать. Ветер, кстати, в теплую погоду не воспринимается как зло.
Манарагу отменили: в облаке мы уже и без этих трудов посидели.
С перевала все сразу поехали на лыжах, а мы с Пашей перестраховались – прошли первый крутой участок в кошках. Почти сразу стало понятно, что зря. Но у Паши колено, а я пока еще как та ворона, что куста боится: никак не могу привыкнуть, что мои новые лыжи – это не славные и заслуженные, но все же совсем старые бескида. Новые едут вниз куда более осмысленно и точно, и зверьку такая жизнь явно нравится, у него взгляд подобрел. Скоро, похоже, скажет, как его зовут. В общем, дивный пухлячок побудил нас тоже быстренько встать на лыжи. Спуск для меня был приятный: не разгонишься, потому что ничего не видно. Идущий первым то влетал в яму, то слетал с карниза. А последний (т.е. я) заранее может выбрать, куда ехать приятно и безопасно.
Внизу к так и не прекращавшемуся ветру добавился густой мокрый снег. Некоторое время мы еще двигались в сторону следующего перевала. И за это время изрядно промокли. Но около трех часов дня решили прекратить маяться дурью: в белой мгле то ничего нет, то вдруг там, где ты полагал небо, повисает маленький куст или елочка. Где находимся – Бог весть. Смысла идти нет. Встали среди этого молока, привязавшись к одинокой, очень красивой, прямо новогодней елочке. Уже сидим в палатке. Скоро еда. Снаружи дует и снег. Сыро и очень зябко. Виктор, Нюшка и Коленька, разодрав книгу по листочкам, читают Макса Фриша. Книги в походе – зло! Бацилла индивидуализма! Они откалываются от коллектива! Звуки снаружи пугают: жутко похоже на дождь. А у меня не хватило мужества выкопать из снега и надеть на рюкзак чехол…
НВ

Говорит начпрод
Ну че там… 24 марта, 18.27.
С утра пили воду, но готовили на примусах.
Встали в 4 с копейками, вышли в 7.20. Во время выхода погода была приличная: редкие облачка, температура ), штиль. За ночь навалило еще сантиметров 5 свежего снега, и учитывая ноль, весь свежевыпавший слой стал мокрым и тяжелым, тропежка сантиметров 30, тяжело.
За один переход дошли до створа перевала Студенческий и повернули вверх. Тропить вверх по лесу было особенно тяжко. Очень жарко. По-прежнему штиль.
Еще за два перехода вышли на седловину перевала Студенческий по правому гребню. Гребень довольно крутой и даже местами лавиноопасный. Местами рыхлая доска, местами свежий снег на твердом фирне. За полперехода до выхода на седловину поднялся ветер и началась метель, которая, когда группа собралась на седловине, превратилась в настоящую пургу. Видимость метров 200. Отсутствует всякий контраст. От восхождения на Манарагу пришлось отказаться: опасно (негромко: бессмысленно и беспощадно).
Спуск с перевала вполне приличный: можно пешком по камушкам, можно на лыжах по камушкам. На крутой части фирн, далее плотный снег. В русле ручья ниже цирка масса крупных надувов и карнизов. С некоторых мы попадали, с некоторых, к счастью, нет. Местами перепады метров по 10. Нужно соблюдать осторожность, особенно в такую погоду.
А снег тем временем все усиливается. К моменту выхода на реку Капкан-Вож… а что к моменту выхода?… А вот, да… эээ… можно сказать, температура поднялась до нуля и даже выше того. Идет смесь из крупных хлопьев снега и крупы. Повернули в сторону перевала Тобик, но были подавлены полным отсутствием видимости: рельефа, ориентиров – хоть чего-нибудь, за что мог бы зацепиться глаз. Попытались продолжить движение, пару раз заблудились (слегка), попадали с карнизиков, дошли до одной из последних елок и встали здесь, привязав к ней палатку. Пьем чай, обогреваясь примусом, а по крыше молотит крупа, как будто крупный осенний дождь. Топим снег. Уже долго жжем примус вхолостую для обогрева.
Прошли 16.1 км. Высота 632. Температура неизвестна, но около нуля. Ветер к вечеру подстих, 2-3м/с, направление юго-западное.
Виктор: — Вот тебе подстих! (В это самое время резкий порыв ветра тряхнул палатку – с 6-тью людьми внутри, прошу заметить)
Давление падает: утром было выше 1000, сейчас 980.

25.03
Какой ходовой день, уже и не вспомнить, но начался он вчера. Во время взятия первала Студенческий появилось ОНО. ОНО – это и облако, и молоко, и ветрило, и дуло. Со Студенческого ехали наощупь. То еть мне-то было хорошо видно сзади, где и как все кувыркаются, но помогало это редко. К концу спуска ощущение телепузика переполняло все мои пазухи вместе со снегом. Думаю, многие были в схожем состоянии.
Интересное началось потом – и длилось сутки. Это интересеное – видимость 100-200м и полное отсутствие ориентиров. Это интересное и послужило причиной того, что вместо пяти часов лагерем встали в три, у последней елки. Выкопали ямку, прикрылись кое-как от снега и засветло стали спать.
Спалось плохо, по крайней мере мне. Мне все казалось, что ветром свалит мою одинокую палку и ее заметет снегом. Всю ночь шел снег и дул достаточно сильный ветер. Изнутри палатки небесные хляби казались раз в пять сильнее, чем на самом деле.
А на самом деле все оказалось не так страшно: садовый инвентарь не закопался, погода не ухудшилась, рюкзаки не сдуло. Разве что в ботиночный тамбур надуло сантиметров 30 снегу, так что мыльницы им забились.
Несмотря на на час более раннее пробуждение (Нест поставил будильник на три), вышли всего на каких-то 10-15 минут раньше обычного. И пошли по приборам. Начальник – штурман. Начпрод шел вторым и корректировал курс тропящего: « 10 градусов левее… на 5 градусов левее…». Таким макаром дошли до подъема по какому-то склону, поднялись, прошли еще переход, добрались до перевала то ли Бобик, то ли Тобик – не было там видно ничего, и ладно. Зато ехать вниз было весьма приятно. Неглубокий снег, ровный, без надувов спуск. Порой создавалось впечатление загородной лыжной прогулки. Ехалось непринужденно и довольно быстро.
По такой езде закралась мысль, а не доехать ли до Отеля Нидысей… тут мысль и впечатления покинули меня. Нидысей был достигнут – и оказался дырявым балком. Эх, жаль! А мы-то надеялись на роскошную рубленую избу с русской печью, пирогами и банькой с веничками… Но все-таки поставленная цель помогает преодолению. Сегодня получился самый длинный ходовой день с самым дурацким подъемом по приборам. У всех состояние умиротворенной усталости. И ужин уж скоро подойдет.
Паша

Ночью нас спасла елка. Но в палатке долго шел снег. Не люблю умываться ночью Пришлось закрыть антиувлажнительные окна. И ладно, все равно все мокрое. Интересно, что думают местные лемминги всех пород, когда слышат утром из непонятного оранжевого неподвижного существа вопли: «Дай мне мои мыльницы!» Лемминги, думаю, крутят лапой у виска и уходят в свои тихие подснежные жилища. А мы, наоборот, вылезаем из своего. Сколько ни хожу – самое безнадежное время утром. Лежишь во влажной сцепке и думаешь: а может, как-нибудь обойдется… Но ни разу не обошлось. Каждый раз приходится вставать, старательно избегая соприкосновения с мокрыми палаткой и спальником, натягивать или мокрые, или задубевшие бахилы… И все это с чувством глубокого омерзения. Но уже к концу первого перехода жизнь налаживается, даже если в «ничего-не-видно» возникает неприятное «очень-хорошо-слышно»: внезапный глухой и мощный удар где-то слева и сзади. Ага, понимаешь, лавина сошла.
А из приключений сегодня… Ну, разве что перевал Тобик гнусно зажевал Викторов мешочек от камуса. Весь день молоко, ветер, снег. Тяготы, лишения и суровость были, красот не было.
Да, еще приключение. Много лет назад мы тоже искали Отель Нидысей (шли, правда, с другой стороны), но не нашли в ночи и встали в лесу. А поутру увидели его по дороге на перевал Тракторный – и показался нам тогда утраченным раем, и запомнился нам с Сашкой громадной избой из светлых могучих бревен. А что оказалось? Дряхлая лачуга, даже без нар, и это бы ладно – но и без одной стены!
Итак, после 10часового ходового дня (вышли в 7 утра, пришли в 17) и еще более длинного вообще дня (встали-то в три) сидим снова в мокрой палатке и ждем ужина.
Вот в чем прелесть мокрых палаток, воспеваемых в бардовской песне! Однажды с ними обязательно расстанешься! Буду в это верить. И ужинать.
НВ

Говорит начпрод
25 марта, 20 часов 19 минут.
Проснулись на предыдущем месте стоянки в 3 часа под шум ветра и снега, которые тревожили нас и ночью. С трудом свыкались с мыслью, что придется в это дело выходить. Готовил очень медленно и вдумчиво. Сжег пол-литра бензина.
Чрезвычайно оперативно сняв палатку, вышли в 7.10. Видимости нет – метров 100-200. Идет снег, ветер несильный, и вообще вокруг облако. Идем строго по приборам. С картой безобразие: обещанный подъем в 100 метров, растянутый на полкилометра, оказался подъемом в 125 метров, уклоном градусов 30, очень лавиноопасным. После перегиба – фирн, присыпанный свежим снежком. Тропежка не тяжелая. На седловине перевала оказались за 3 перехода и, не останавливаясь, по приборам поехали вниз. Снег продолжает валить.
За 2.5 перехода спустились до поворота в сторону балка «Отель Нидысей». Повернули в лес, в лесу тропежка тяжелая, сантиметров 30, снег мокрый. Примерно еще за два перехода дошли до балка. Балок, однако, оказался негодным: в стене огромная дыра. Просто поставили палатку рядом.
Получился насыщенный, длинный, результативный день, несмотря на почти полное отсутствие видимости с утра до вечера и нестыковки с картой.
Топим снег.
В GPSе сел еще один комплект литиевых батареек.
Прошли 26.1км. Текущая высота 527. Погода 0 — +1, снег от мокрых хлопьев до крупы, ветер западный, юго-западный и южный, 1-7 м/с. Давление растет.

26.03, 19.35.
Ужин окончился.
НВ: — Надо что-то записать в дневник.
Паша: — День начался с раннего подъема солнца над горой. Оно, не будучи обременено привычными паровыми суспензиями в виде облаков,…
АЮ: — Облака – это не суспензия.
Коля: — Напишите просто «облаков».
Паша: — Нет, надо добавить немного псевдоканцеляризма. Оно весло выпрыгивало из-за склона. К сожалению, мы были слишком вялы…
Коля: — Это казаки пишут султану? Можно поучаствовать?
Паша: — …чтобы лицезреть редкое природное явление под названием «зеленый луч».
(Далее следует продолжительная лекция по физике)
Вот и начпрод говорит, что если бы мы пораньше вставали…
Виктор: — И попозже ложились!
Паша: — Вот! Мы бы увидели северное сияние. Но солнце нам увидеть все-таки удалось.
Нюшка: — Мне кажется, здесь это случается реже, чем северное сияние.
Паша: — В предвкушении жаркого знойного дня все запаслись солнцезащитными очками, намазались кремами, достали зонтики пляжные и, развалившись в своих шезлонгах, пошли тропить.
Виктор: — Паролимпийцы какие-то!
Паша: — Ну а дальше как обычно. Тропили. Тропили.
Виктор: — Видели зайчика!
Паша: — Видели много: горы, десятиметровый козырек…
АЮ: — …рельеф, пихты, тени…
Нюшка: — Горизонт!
Паша: — Тропили.
Виктор: — Тропили вниз, тропили вбок, тропили вверх.
Паша: — Тропили зигзагом, тропили стежком «назад иголка» и «через край»…
Коля: — А крестиком тропили?
Виктор: — Первый раз тропили каруселью. Этого зайчик не выдержал и убежал.
АЮ: — Русское нейтральное слово «карусель» по-английски приобретает совсем другой оттенок, куда более близкий к нашему занятию: merry-go-round.
Виктор: — Ну, по-русски тоже бывает неплохо: провели референдум с использованием карусели.
Хор: — Ро-сси-я! Ро-сси-я!
АЮ: — Во избежание самопроизвольного перемещения…
Нюшка: — В целях предотвращения детского травматизма….
НВ: — Пока они базарят про всякую ерунду, продолжу: в середине дня вернулись тучи и снег, но кое-какая видимость осталась.
Виктор: — …предотвратить неконтролируемую тропежку… В самой нижней точке мы вошли в облако, а облако вошло в нас…
Паша: — …и началась обыденная, рутинная жизнь. Немножко странная, конечно: зона леса была наверху, а книзу пропадала.
Виктор: — На перевал спускались.
Паша: — У хребта посередине была выемка под спинной мозг…
АЮ: — …некогда грандиозных размеров.
Виктор: — Двигаясь вниз, мы вышли из зоны леса и пришли на перевал; а пониже был еще перевал.
Паша: — Тут день и подошел…
Виктор: — …к своему логическому завершению. Снова снег, ветер…
Нюшка: — …а мы сидим в палатке…
Коля: — …и тут НВ сказала: «Надо что-то записать в дневник». «Хорошо, — сказал Паша. – День начался с раннего подъема…»

ХХХ
НВ: — Говорит начпрод!
АЮ: — Начпрод пока ничего не говорит! Начпрод пока ищет називин… Фу, мокрятина! Уау!… Эвакуация раз, эвакуация два…
НВ: — Ну?
АЮ: — Тут сложная очень жизнь! Что же начпрод-то говорит? Сейчас включу GPS.
26 марта, 20 часов 12 минут. Вышли от балка «Отель Нидысей» чуть позже 8 часов при отличной солнечной погоде.
Коля: — Звучит как начало увлекательного романа!
АЮ: — Прошли перевал Межгорные Озера…
Паша: — Это был перевал?
АЮ: — Ну да. Шли сперва вверх, потом вниз.
Паша: — Тогда мы много перевалов сегодня прошли!
АЮ: — …и начали спуск в долину реки Индысей. В лесу тропежка сантиметров 30. Да… Выйдя из выполаживания, начали тропить каруселью. На открытых пространствах тропежка полегче, да и деревья обходить не надо. Не надо, да… Конец 4го перехода застал нас на подъеме на противоположную сторону долины. Тропежка на подъеме исключительно тяжелая… Очень тяжелая…
Паша: — Без камуса бесперспективно.
АЮ: — Когда мы вышли из зоны леса, видимость снова пропала и вернулась привычная нам погода: метет, дует. Рельеф видно…
Виктор: — Но стыдно!
АЮ: — Да… Рельеф видно лишь в геологических масштабах. Да… Там, где по карте кончается зона леса и начинаются луга, началась зона лиственниц. По всей видимости, это бывший горельник. Продолжили подъем при не очень тяжелой тропежке по этому безобразию в направлении на северо… северо… как его называют-то? – о! Восток! Северо-северо-восток. По мере подъема к перевальной точке сложной формы… к перевальной седловине чрезвычайно изысканной формы, на который мы поднялись и сразу спустились, лес исчез. Иными словами, мы в сумме спустились, а лес пропал. Загадка! Последний кусок шли по очень любопытному пространству…
Коля: — Любопытное такое пространство, все нас разглядывало и любопытствовало!
АЮ: — … открытому, пустому, с редкими лиственницами. На этом пространстве тропежки практически не было – фирн. Поднявшись-спустившись на седловину перевала, встали под елкой. Топим снег. Дует небольшой ветерок.
Немного статистики. Прошли 21.8км. Стоим на высоте 462. Барометрическое давление постепенно падает, составляя 1011.1 миллибар на уровне моря. Это сухие цифры…
Нюшка, брезгливо ощупывая мокрые внутренники: — Как я им завидую!
АЮ: — С утра -12, ясно, штиль. С середины дня и до вечера -8-9, облако, ветер 2-4м/с.
Паша: — Допишите еще про козырек слева над перевалом Межгорные Озера! Отличный же был козырек!
ХХХ

Утро и вечер – антонимы. По всему. Утром солнце и надежды. Вечером снова лопаются стропы на уже заглаженных надфилем креплениях и поднимается температура не только окружающей среды, но и собственного тела. Утром ты бодро движешься в общей колонне и даже немножко тропишь. Вечером тащишься, почти теряя из виду остальных. Утром – солнце и красота. Вечером – зябенько, мрачно, уныло. И еще приходится тащить в палатку лыжи и обматывать крепления узкими полосками пластыря. Надеюсь, хоть эта Нюшкина идея сработает.
НВ

ХХХ
НВ: — Ну-ка двигайтесь! У меня тоже есть место в сцепке, я имею право!
АЮ: — У Вас, конечно, есть билет в сцепку. Я бы даже сказал, абонемент. Но Вы забываете, в какой стране живете. Нет гарантии, что Вас туда впустят. Вчера пускали, позавчера пускали, а сегодня возьмут – и не впустят.
НВ: — Кончай им подсказывать! Ложись скорее сам, а то мне вообще не пошевелиться!
АЮ: — Подождите, мне еще нужно напихать полный спальник мокрятины.

27.03, 19.00.
Утром был тяжелый подъем. Содержимое сцепки ворчало, пихалось и хотело спать дальше. Снаружи была гажа. А сейчас будет ужин. На болоте. Опять в палатке. Болото очень красивое. Но мы шли сюда ради домика на Теплых Источниках. Ни источников, ни домика. Ну и ладно. Зато болото красивое.
Первые полдня были стандартные (снеговетер и почти невидимость), но с середины дня – пригорные красоты. Похоже, нас хотят удержать подальше от верха. Чуть начнешь подниматься – на тебе в морду. А пошел вниз – тут тебе и прозрачные лиственницы в снегу; и пушистый ласковый склон в ярко-зеленых елках; и даже солнце! Покатушки по лесу вниз были прекрасные (а на открытых ровных пространствах было очень жарко – хотя, может, это от температуры собственной). Реку пришлось переходить вброд – но в ботинки вода не попала, только в бахилы. А болото под вечерним солнцем – невероятно красиво. Не жарко и не холодно. Полное безветрие. Жаль только, сало с маслом ушли в снег из кастрюли. То-то болотная мелочь обрадовалась! Кругом зима – а им с небес пришло тепленькое и жирненькое.
Паша: — Тихо-то как! Никакого тебе «у-у-у», «шмяк-шмяк», «кряк-кряк». Тихо… как на болоте в лесу.
НВ

Хозяке на заметку:
- очень хорошо пошел сушеный лук, надо брать его много;
- розмарин был дурацкой идеей;
- прованские травы и травы итальянской кухни тоже отлично пошли;
- можно попробовать брать сушеную морковку;
- перцы вроде едим, а вроде и много остается.
Нюшка.

Говорит начпрод
20 какое сегодня? Седьмое, наверное? Тэкс.
27 марта, 19 часов 48 минут.
Встали в 4 на своем своеобразном двустороннем перевале. Не спеша собрались и в 7.40 выдвинулись дальше на маршрут. Погода опять не радует: ветер, снежок, облако, и при этом еще и холодно, -14.
За один переход, набрав 80м и выйдя на прежнюю высоту, где был лес, вышли из зоны леса, как водится в этих краях. Тропежка по свежему пухлячку над фирном сантиметров 15, но легкая.
К концу второго перехода нам неожиданно стали показывать солнышко, стало даже жарко, и мы начали спуск траверсом к следующему перевальчику. Еще за переход подошли под взлет высотой 60м… Нет, вру, 80м! За переход преодолели перевал, ссыпались с противоположной стороны и начали тропить по лесу в сторону предполагаемой избы «Теплый источник». В лесу старый наст, за счет этого тропежка не очень тяжелая, 15-20см. За очередной переход, чуть увеличенный стараниями коллектива, но в основном Виктора, отмахали 4км.
О! Теперь уж точно кипит! Я ничего в этом пару не вижу, но догадываюсь.
К концу этого перехода… пятого или шестого?… шестого – подошли к речке Ниаёль. Речку пришлось переходить вброд, потому что она широка и текуча. Но глубина брода 10-15см. И еще за 20 минут выскочили к координатам Теплого источника. Никакой избы и вообще никакого жилья, однако, не нашли, и поставили палатку в просторном болоте. Молния замерзла к свиньям!
Топим снег.
Статистика: прошли 22.1км. Стоим на высоте 201м. Средняя скорость движения 3.3км/час. Температура с утра -14, вечером не знаем. Термометр в клапане показывает -4, но мы ему не верим: явно холоднее.

28.03, 18.00.
Сидим в избе в начале профиля. Тепло. Сухо.
С утра мороз и солнце. Дивная красота: елки против солнца черные, на солнце зеленые; небо ярко-ярко синее; солнце ярко-ярко желтое; березы в снегу, он на них понемножку тает и сразу превращается в лед, и ветки становятся просто хрустальными. В морду жарит солнце – а спина леденеет. Или наоборот, если развернуться.
Изба, конечно, не чета «Сорока окладам». Печка с умирающей трубой довольно сильно дымит (правда, на улице за углом запасена новая печка); между дверью и нарами – крохотное пространство с крохотными столиком и скамеечкой. А нары – огромные, двухэтажные. Но верхние какие-то странные: спать поперек может человек 6, но ноги свешиваются; а вдоль – и троим тесно… Опять колун без колунища; запас чаю и сахару, которыми мы угощаемся.
АЮ, Виктор и Нюшка сбегали по профилю и протропили до лыжни, ведущей к железной дороге. Коля напилил дров. А я ничего не делаю, болею.
Завтра и послезавтра в планах катанье.
НВ

Говорит начпрод
28 марта, 20 часов 28 минут.
Вышли от болота около ненайденных Теплых источников около 8. За 1 переход дошли до реки Сывью. По дороге пересекли идущую под 90 градусов к направлению нашего движения лыжню, оставленную неизвестной группой с санками. Река широкая, покрыта льдом, переходили, соблюдая меры предосторожности.
Еще за 1 переход поднялись на горку и вышли на зимник. Следов на зимнике нет.
Паша: — Есть! Заячьи! Много!
За полчаса дошли до точки избы 3-ей. Сразу ни избу, ни профиль не нашли, но, побродив по лесу, нашли и то, и другое. Профиль расположен слегка не по карте, а изба и вообще где-то в лесочке. Видимо, какие-то привязки существуют летом.
Оставив часть группы наводить уют в избе, пошли тропить профиль в направлении станции, и довольно скоро выскочили на лыжню, оставленную той же группой с санками. Прошли еще с километр по лыжне, убедились, что она уверенно идет по профилю и никуда не пропадает, и развернулись. Вернувшись в избу, предались питью чая, высушиванию вещей и прочему разврату.
Вроде все.
Немного статистики. Прошли 14.2км (включая все разведки). Высота 192м. Топим снег на печке, примус используем для доводки до готовности.
Изба в прекрасном состоянии, хотя из щелей дует и печка слегка дымит.
Паша, задумчиво: — Труба прохудившись…
Но, видимо, со следующего сезона она будет новая.
Ясно. Утром – 16, днем – 14 в тени, вечером… Не знаю. Холодно. Забыл посмотреть.
Атмосферное давление на уровне моря 1022 мб.
Про специи: не класть розмарин в чечевицу! И не забывать нахрючивать зеленые специи вместе с едой.

29.03, 15.50.
День в избе первый. Первая – неудачная – попытка покататься.
Встали довольно рано, но на улице было -30. Вышли поэтому в начале девятого и пошли к горам. Солнце, небо, снег, елки – все наивысшего качества! И потеплело до -24. Но – дошли до реки, а она широкая и течет. АЮ задумчиво вотыкал палкой в тонкий ледок…
Паша: — Я по этому льду не пойду!
Виктор: — Но ведь на лыжах…
Паша: — Ни на лыжах, ни на пыжах!
Пошли вдоль реки в поисках брода (я уже тут поняла, что от места переправы пойду назад). АЮ перебрался в первом приглянувшемся месте, слегка зачерпнув ботинками. Остальные хмыкнули. Пошли дальше – АЮ по одному берегу, мы по другому. Следующий потенциальный брод тестировал Коля. С тем же результатом. Теперь на том берегу их стало двое, а Виктор и Нюшка продолжили поиск. Нам с Пашей надоело смотреть на выпадывающих старух – и мы пошли назад, по дрова. Неспешно и приятно догуляли до избы, растопили, выпили чаю, понежились в тепле (удивительно лень было что-то делать; по Пашиному мнению, это все розмарин виноват) – а тут и наши друзья вернулись. Вместо катанья вышло у них купанье. Виктор с Нюшкой так и не перебрались, зато АЮ, заманивая их и демонстрируя безопасность очередного брода, упал в воду. Теперь кругом снова развешана куча сырой одежды, полуголые купальщики-гуляльщики греются на верхних нарах, а мы с Пашей по хозяйству. А обидно! День-то сказочный. Только на солнечных участках лыжни жуткий отскольз, ничего не цепляет. Да и лыжи снова надо подремонтировать: с пластырем они перестали зажевывать сропы, но на одном креплении пластырь слетел. Делать больше особо нечего, и поэтому жутко хочется есть. А есть-то и нечего.
НВ

Говорит начпрод
(Нет, не говорит пока. Пока они с Михалычем играют в игру «чего не хочется». Михалыч не хочет тушеной брюквы. А вот свежей репы все хотят. И хорошей мойвочки).
А че начпроду говорить? Начпрод упал в речку! Начпрод шел по дереву и думал: ничего себе, какие здесь ценные породы древесины! Иду по тоненькой веточке – и она держит! И тут она хрясь – и пришлось обнять ценную породу древесины, и палки упали в реку, и эта ценная порода еще накололась мне на штаны!
Прошли 16км. Ходили кругами вдоль речки Ниаёль, искали, где ее перейти. Виктор с Нюшкой с одной стороны, мы с Колей с другой… А НВ с Нюхом ушли и самого интеесного не видели.
В общем, хотели сходить покататься в горы, но были побеждены речкой Ниаёль, которую могли перейти, но вместо этого в нее упали. И пошли домой.
Температура утром -30, днем -15. Или холоднее. Вечером – скоро узнаем.

30.03.
Говорит начпрод
30 марта, 16 часов 06 минут.
Сегодня планировали очередной день катанья. Встали и вышли пораньше, на лыжах были уже в 7.20. Погода, однако, испортилась. Температура -9, и даже на нашей высоте 200м ветер ревет по верхушкам деревьев… Хотя, скорее, н испортилась погода, а нормализовалась. Пришла в свою норму. Вот.
Снег со вчера осел и уплотнился. Тропежка сильно тяжелее не стала, но скольжение ухудшилось. За 1 час дошли до места вчерашней переправы первого человека через речку (с двумя упавшими кустами). Виктор, запаковав ноги в пакеты внутри ботинок, перешел через реку и закрепил веревку. Остальные переходили, придерживаясь за веревку. Переправу и обвязки оставили висеть. Вместе со всякими «надеть пуховку-снять пуховку-съесть конфетку» переправа заняла около часа. Еще за 2 с небольшим часа по сначала пологому, а потом довольно крутому и поросшему густым лсом склону поднялись еще на 500м, где вышли из зоны леса. Выше зоны леса фирн и ревет ветер, метров 20 в секунду (ветер юго-западный). Прошлись метров 500, поняли, что одеты-то мы хорошо, только катиться по этому безобразию неинтересно. Развернулись и потопали вниз. Съехали по лесу до выполаживания – и повторять не стали: уж слишком много деревьев, уж слишком тяжелый снег. Собственно, на этом решили двигать к дому. И подвигали. Переправа обратно заняла около часа. Когда мы вернулись, на термометре было -4. Пасмурно, но без осадков.
Прошли 19.7км.
Бытовые примечания: поменял еще один комплект литиевых батареек в GPSе, поставив последний, четвертый. Т.о., четырех комплектов литиевых хватило бы впритык.
Кольца на BD-шных палках маловаты для уральских снегов. Желательно что-нибудь придумать. Т.е. понятно, что – важнее как. Точнее – как удобнее.

ХХХ
Вернулись они к 3 часам. Мы с Михалычем тем временем: он поспал, я погуляла часа два «как на даче»; свалили 4 сушины; напилили-накололи… И только собрались раздумчиво попить чаю… Погода и впрямь серо-сырая и не располагает, а в домике сухо и временами ОЧЕНЬ жарко (и дымно), но в основном тепло. И дико хочется жрать! Именно жрать! Мяса, картошки, салату, пельменей! Эх! До ужина еще не меньше часу…
НВ

01.04, 6.30.
Ну вот и апрель…
Вчера встали в 3 утра… а потом, собранные, сидели в домике в ожидании более убедительного рассвета. И было немножко грустно. Прижились мы к домику, а он, похоже, к нам, а теперь ему опять выстывать и куковать в одиночестве… Не только людям нужны дома – но и домам явно нужны люди. Ненапряжно, с перерывом на обед и почти что послеобеденный сон, дошли до станции, где приняли на себя последние уральские снега, с коими и ввалились в вагон. Воспоминания, как всегда, подтвердились лишь отчасти. Вагонов на первом Урале было то ли 2, то ли 3 – а тут один. Титан с кипятком был, и мы даже успели сделать себе чаю – но в тот раз поезд так и шел почти пустым до Печоры, а в этот.. Чуть не на каждой станции в уже и так переполненный вагон влезали люди с баульчиками, баулами и баулищами. «Что это?» — потрясенно возопили мы. «Первахтовка,» — ответили нам. Это был ад. Кислород в вагоне кончился часа за полтора до Печоры. На полках сидели по 4 человека. Немного развлек и отвлек от мучений очень смешной парень. Едва он вошел и сел, из дальнего конца вагона ему заорали:
- Будешь билет брать – на Саню тоже возьми!
- А где Саня? – но ответа не последовало. Тут подошла проводница. И состоялся такой разговор:
- мне билет, и еще на Саню.
- А где Саня?
- А я откуда знаю?!
- Ну, я так билета не продам.
- А как же Саня без билета?!
Потом он долго пытался пообщаться с нами, все соседи понемногу заулыбались. Потом разговор иссяк, он начал играть в какую-то игру на телефоне с жуткими пронзительными звуками.
Нюшка (вежливо-гневно, с напором): — Вы меня, конечно, извините, но у вашей игры есть беззвучный режим?
Парень (после паузы, тихо и грустно): — Есть. Но я тогда не услышу атаки.
В Печоре стало понятно, почему она ПЕРЕвахтовка: навстречу выходящей толпе стремилась входящая. Еле проскочили.
А дальше уже городские впечатления: намертво забитый вокзал с непрерывно пищащими рамками металлоискателей на входах (на этот писк никто не обращает внимания) и немалым количеством подвыпивших и пьяных; автобус – билеты по 13 рублей; в магазине – вологодские молочные продукты и висит расписание – даты нового привоза; очень трогательные гопники (встреча поздно вечером на улице, около магазина. Разговор начинается тоном «семки есть? А если найду?»:
- Ну, куда идем?
- Да мы уже сходили.
- А где были? И как вам понравилось? А сейчас куда идете? Ой, так вам вот так ближе).
Мучительные несколько ночных часов на вокзале. Мы же привыкли ложиться в 8-9, а тут уже час ночи! Мутный, мучительный сон полусидя, прерванный внезапным громким и пафосным воплем Михалыча:
- Товарищи! Отомстите за меня! Кофейный автомат взял мои 100 рублей, а сдачу – 50р! – дал рублями!
Но все ужасы, к счастью, временны. В 5 с копейками мы сели в поезд.
НВ

Говорит начпрод
1 апреля, 12 часов 22 минуты. Поезд Воркута – СПб.
Последний день. Заранее подготовились к стремительному бескомпромиссному гоношению с утра, благодаря которому были готовы выйти в 5, т.е. на час раньше намеченного срока. Полчасика погрелись в избушке – и пошли по лыжне на северо-запад, по профилю. Пройдя за 1 переход чуть больше 5км, поняли, что эдак мы намерзнемся на станции, и решили найти и осмотреть последнюю перед железной дорогой избу. За 1 увеличенный переход дошли до ручья Ольхового и, пройдя по лыжне, уходящей влево (по ходу), вскоре нашли избу. Эта изба огромная, двухэтажная, с предбанником, мощной печкой, явно регулярно посещаемая. За дровами здесь придется ходить дальше. В избе нашли непочатую водку и макароны. Водку трогать не стали, а вот макароны съели, приправив их здешней вегетой и харчо. Скоротав за этим занятием и питьем чая часа 3, около 11ти выдвинулись дальше к станции. Лыжня пошла дальше по профилю, потом повернула налево на ЛЭП и еще раз направо по профилю Х – и вышла к ж/д около разъезда 1934км. От избы до разъезда ровно один переход. Кому-то явно удавалось сесть в поезд или сойти с поезда на разъезде, но мы решили не рисковать и прошли еще 3км вдоль ж/д до станции Охотпост. Станция Охотпост похожа буквально на настоящую станцию! Там есть колодец, электростанция и даже отдельное здание с живым человеком внутри. Впрочем, зала ожидания нет. В итоге по времени пришли практически идеально, до поезда оставалось всего минут 40. На последнем переходе нам явно воспроизводили нарезку из уральской погоды: то 2 минуты солнце, штиль, ужасно жарко; то ветер, мокрый снег плотными хлопьями, видимость падает метров до 400. Последний вариант нам устроили как раз перед посадкой в поезд, и мы притащили в вагон сугробы снега на пуховках, лыжах и рюкзаках.
Нам посчастливилось занять целую секцию плацкарта, но уже на следующей станции (Косью) выяснилось, что мы попали на перевахтовку. В единственный (плацкартный) вагон поезда набились десятки людей. И это повторилось на последующих двух или трех станциях. В итоге путешествие получилось очень тяжелым: очень душно, жарко, людно. Ну, хотя бы поговорили в перевахтовывающимися. Так к 5ти прибыли в Печору.
Слегка остыв на перроне, начали заниматься текущими проблемами: куда сложить вещи, где помыться, где купить еды. С билетами проблем не возникло, а вот камера хранения оказалась неудобно, дорого и занята. Вещи сложили в номере гостиницы прямо у вокзала, снятом за 1800 на одни сутки. Продукты купили в магазинах АЛМА и ЭКОНОМ. А мыться пошли в гостиницу «Альфа» (см. в интернете). Там же в «Альфе» и поели. Очень вкусно, но мало – и, кажется, довольно дорого, даже по приполярным меркам. Ну хоть червячка заморили. Сауна в «Альфе» вполне приличная, только холодная (70 градусов).
Из «Альфы» уехали на такси, найти которое не составляет труда, и остальное время болтались по вокзалу. Кто спал, кто зацепился языками с превахтовывающимися, которые почти все приезжие, в большей или меньшей степени затянутые севером.

ХХХ
Едем в купе, но как-то тут странно все устроено: в нашем купейном сортиры обычные, а в соседнем плацкарте – биотуалеты… Правда, проводники лениво рекомендуют не считать другой вагон чужой территорией. Вот оно, влияние большой политики на частную жизнь! Но в данном случае нас это устраивает, ибо пива много. Пьем и писаем.
Странное чувство испытываешь, глядя за окно, на сосны, которых там, наверху, не было: вот помылись, теперь еще пару дней поесть поспать – и хорошо бы обратно…
А еще в соседнем купе завтракают – едят огурцы. От их запаха жутко есть хочется! А эти все дрыхнут! Когда же мы-то завтракать будем?!
НВ

02.04.
Чтой-то в процессе не писалось, да и сейчас не очень. Пойдем по пунктам.
1. Шлось хорошо, скорее как в Саянах. Домой, как на Камчатке, хотелось только один день (даже полдня) – по до сих пор не установленным причинам.
2. Чувствительность в указательном пальце правой руки и больших пальцах ног заметно притупилась, других травм не замечено. Спина вела себя прилично.
3. Снаряжением я довольна всем – буквально каждым предметом. Очень приятно, когда в мерзкую снего-ветреную погоду понимаешь, что тебе НОРМАЛЬНО. С содроганием представляешь, что было бы, не будь на свете софтшела.
4. Пузо ушло, а яма желудка так и не пришла. Хотя о еде думалось с завидной регулярностью, особенно о пирожных. Вот и сейчас, несмотря на поездное обжорство. Дерзкое ограбление кондитерской «Север» запланировано на завтра.
5. Красоты были все-таки изрядно смазаны погодой, масштаб осознать, честно говоря, так и не удалось. Разве что количество снега впечатлило.
6. Теплые ночевки – залог успеха. Хотя, за вычетом начальной и конечных, их было не так уж и много, они очень скрасили мою жизнь. (За кефир отдельное спасибо всем).
Нюшка

Прекрасная идея – ездить обратно в купе. Людей не видно. И спать не мешают. Так два дня и прошло: ели – пили – писали – спали – ели. Из событий: утренний кофе и плотный завтрак (с супом, вторым, салатом) в вагоне-ресторане.
Что поразило в этом мероприятии: не знаю, как это было у остальных, но меня ни разу никто не раздражал. Обычно уже через неделю устаешь, начинаешь внутренне (не всегда только внутренне, к сожалению) бурчать на окружающих, а тут – ни разу за больше чем 2 недели.
Вспомнился разговор:
Коля: — Как-то это нехорошо, Нест, что ты все время один готовишь! Давай я поучусь и буду тебя подменять.
Сашка: — Да нет, меня это не напрягает. Я ведь раньше бухтел, потому что я работаю, а остальные дурью маются, да еще место все занимают. А тут ведь все тоже делом заняты.
Примечание: дело, которым заняты все – это болтовня, починка травмированных частей тела, писание дневника, чтение Макса Фриша… Так что, наверное, дело в дркгом. Просто «пришелся к шарику горшок».
Да, кстати: когда Виктор решил все же разок сменить Сашку у примуса, означенный примус разгневался и устроил небольшой пожар. Слушается только хозяина.
Ну вот, собственно, и все. Мероприятие кончилось.
НВ

Дневник лыжного путешествия по Камчатке, март 2012

Камчатка – 2012
11 – 31 марта 2012

Маршрут: СПб – Москва (поезд); Москва – Елизово (самолет); Елизово – шоссе на пос. Термальный (микроавтобус) – Вакинский домик (снегоходы).
Своими ногами: сопка Двугорбая – вулкан Горелый – вулкан Мутновский; пещеры у вулкана Горелого – р. Вилюча – база Родниковая (слияние р. Вилюча и руч. Спокойный) – перевал Вилючинский – вулкан Вилючинский – дорога вдоль р. Паратунки до пос. Термальный.
Термальный – Елизово (автобус) – Москва (самолет) – СПб (поезд).

Участники: Александр Нестеренко, Владимир Волков, Алексей Панин, Роман Хоронжук, Николай Быков, Виктор Савинов, Мария-Анна Гущина, Нина Гущина.

13.03.
Эх! Про дорогу ничего не записала – поленилась. Хотя интересные вещи были. Чуть не опоздали на поезд все (считали, что он в 0.50, а он в 0.40). Мирно спали – а АЮ, Леша и Коленька вели какие-то научно-технические беседы полночи. В Москве – с Ленинградского вокзала на метро до Белорусского. Дикие толпы, вечный час пик, похоже. И непонятно, почему экспресс в Шереметьево ходит только от Белорусского, а не с площади трех вокзалов. Москва производит впечатление города, в котором делают ремонт и поэтому ленятся сделать простую уборку. Но после московских митингов я им все прощаю.
Посидели в зале ожидания – и этим самым аэроэкспрессом в Шереметьево. Быстро зарегистрировались, сдали багаж (и в вес уложились, и претензий к нам за то, что багаж «лыжи» почему-то набит где сахаром, где крупой, где железом, не было), выпили пива – и в самолет. Хороший такой аэробус. Перед каждым пассажиром – экранчик и пульт управления. Хоть фильмы смотри, хоть музыку или аудиокниги слушай, хоть в игры играй. Только подбор какой-то странный. Фильмы – даже документальные – скучные; книги – «Крейцерова соната» Толстого, «Портрет Дориана Грея» почему-то по-английски… Я полуспала, полуслушала «Копеллию» Делиба. И, конечно, еда. Я не понимаю, как умудряются любую самолетную еду сделать несъедобной.
Камчатка поразила уже аэропортом: вышли из автобуса на поле, прошли метров 20 по нему – и через ворота наружу. И потом стояли на улице в ожидании багажа. Уютно так, по-домашнему. Яркое утреннее солнце, морозец, горы вокруг в снегу.
Далее – с недосыпу – все как в тумане. Автобусом в центр Елизово, на съемную квартиру. Там – знакомство с примкнувшим швейцарцем Николя (впервые встреченным нами в Апатитах на вокзале в январе этого года) – нашим спутником на первые 4 дня. Он очень милый, но я совсем не могу говорить по-английски. Потом – экскурсия в город (поселок Моховая, западный пригород Петропавловска-Камчатского – прим. ред.). Он очень странный: растянутый между берегом и сопками; маленькие скопища то домиков типа дачных, то типа хрущоб. Очень грязно. Проезжая часть – полулед, полугрязь, ухабы. Тротуары то ли отсутствуют, то ли не расчищены – встречаются, конечно, но редко, и с тем же покрытием. Ходить трудно. Какая-то во всех строениях обшарпанность и неустроенность. Но люди душевные, приветливые. Сходили на берег Авачинской бухты смотреть котиков. То есть сивучей. Это надо добраться до развалин под названием «рыбозавод» (впрочем, может, и не развалины, а просто воскресенье?). Их там не оказалось – но в миг разочарования огромный камень на берегу встряхнулся и повернулся другим боком к солнцу. Удовлетворенные, отправились обратно. В целом впечатление от города все-таки – разруха. Одно здание с надписью «Больница» чего стоит!. А автобусы хорошие, удобные, и их много. И легковых машин очень много, парни их опознают и восхищаются.
Вернулись, расфасовали едки, собрали рюкзаки. Сейчас поедим – и спать. Завтра с утра на снегоходах в хижину.
НВ

14.03.
Встали около 7 утра. Дособрались. Ясно! Завтракали и прибирали квартиру в каком-то полусне. Утопили в мойке сырое яйцо, желток долго сражался и не хотел уходить в слив. Около 10 утра за нами приехали. Вещи на грузовике, мы – на микроавтобусе. 40 минут дороги – 40 минут упаковки по снегоходам – и в путь! Мы с Николя и Нюшкой – на снегоходах за спинами водителей, Леха, Ромыч и Коленька – на нартах на вещах, а АЮ, Виктор и Вовка – на лыжах (на бугелях). Поначалу дико страшно: подпрыги, наклоны, повороты, держаться толком не за что (две чахлых железных ручки почти за спиной, упражнение на осанку). Потом привыкаешь. Пока ехали понизу – просто супер! Совсем не холодно, виды (ехали по какой-то долине, по дороге; по сторонам – горы и рощи каменных берез). Вдруг осознала, что я на Камчатке! Всю страну пролетели!
Но когда выехали наверх (на перевал и потом на плато), случилось ДУЛО. Замерзает колено со стороны ветра насмерть. Мелким снегом заметает все что можно, он сразу прессуется. Едешь сугробом, и чувствуешь себя почти сугробом. Человеческое Я сохраняется благодаря разнообразию пути: прыжки на застругах, крен на склонах. Тело борется за жизнь, рассудок – за сохранение достоинства…
Около двух приехали к домику, в 14.50 уже разгрузились. Артем с Леной ушли сразу в путь, а мы кинули вещи в домик и пошли «гулять». Погода дивная! Яркое солнце, не очень сильный ветер, почти тепло. Поднялись в итоге на сопку Двугорбая мимо второго домика (он новый и платный, а мы живем в старом. Но бесплатном).
Вверх – о Боже! Вообще не дышу. Чуть покруче – и каждые 100 шагов надо постоять, утихомирить сердце и легкие. Плюс – проблемы с креплением (собачка умирает). Но долезла-таки. Сверху – виды. Клубы густого дыма над вулканами, вдали – Тихий океан, всюду – горы. Не очень высокие (если с вершины смотреть), но супер! Спуск – поначалу тяжко (мне). Все с восторгом ломанулись, я сперва ползла (лыжа падала), потом все же поехала, и даже немного покрутила! Хотя и сильно позже всех съехала. Потом было ярко-алое закатное солнце; потом – сумерки; и домик. При ближайшем рассмотрении у него находится ряд недостатков (щели над дверями, забитый снегом чердак, который пришлось расчищать перед затоплением печи, дабы не случилось затопления нас – Коленька в клочья разорвал о торчащие всюду гвозди пуховку; и все-таки с потолка покапывает местами), но главное – это домик, и в нем можно ходить, и нормально сидеть, и спать (почти всем) на нарах или кроватях. И печь отличная: толстая, железная, а труба обложена кирпичами. Нагревается очень долго, но зато потом в ней все горит. Дров только вместе с нами завезли маловато – но должно хватить.
И вот – уже поели. Получается экономия бензина: снег топим на печке, и еда нахрючивается на ней же. Примуса – только для закипания.
Николя очень славный, даже с чувством юмора. Говорит по-английски, но понимает и по-русски неплохо.
Мы: — What do you think about smoking in the house?
Nicolas: — I think, it’s not necessary.
В результате курим на крыльце.
Согрелись. Пива выпили. Спать охота! День хороший, но я слаба. Без рюкзака еще ничего, но…
НВ

День первый. Ночь из Питера до Москвы. Адский переезд со всем бесконечным барахлом в метро на другой вокзал. Аэроэкспресс, навевающий воспоминания о ролике «Борис Ефимович, зачем Вы едете в Торонто».
В аэропорту мы удачно накатили пива, страшно развеселились.
В самолете обнаружились индивидуальные экранчики – книжки, специально купленные в Москве (не без труда), не пригодились – фильмы идут лучше, когда надо не спать.
Не спать, конечно, было не обязательно, но так в итоге получилось.
Прилетели около трех утра (по местному – в 11) – и вот тут начался адский джетлаг по поводу разницы во времени. В пять утра мы позавтракали: суп, плов, манты и прочая «Узбекская кухня». В 6 утра поехали смотреть лежбище морских котиков – спать хотелось чудовищно, но котик порадовал (он там был один. Да и вообще мы его сначала за камень приняли). Очень крутой был котик.
Вернулись от котика – стали фасовать еду. Помылись и т.д. Легли около 12 часов дня (в 10 по-местному – начали привыкать). Встали на удивление выспавшимися, собрались без суматохи и поехали – на машинах до снегоходов, а там неожиданные 3 часа на снегоходах, точнее, кто НА, а кто ЗА: Виктор, Нестер и Рыжий все 60км катили на лыжах на веревочке за снегоходами.
Приехали к домику.
Домик! Красота! Вулканы!
Успели сбегать в радиалку.
Швейцарец Николя крутой, не без чувства юмора.
Че-то в глазах как будто песок, а мои капли «Чистая слеза» замерзли – это знак. Пойду спать.
P.S. Как бы назвать розового бегемотика, которого мы взяли с собой?
Нюшка

15.03.
Опять роскошная погода. Мощный прогулочный день. Устала.
Ночью вставали закрывать вьюшку по будильнику. Печка хорошая, но неколотые дрова долго прогорают.
Подъем в 8, ушли часов в 10, наверное. Ходили на вулкан Горелый.
Подъем плавный поначалу, только у домика крутой спуск в каньон реки и потом подъем на другой берег. Камус отличная вещь, но сама не могу его снять-надеть. Приходится приставать к близстоящим сильным мужчинам.
Примерно посередине подъема у меня вылетело крепление (второе; собачку вчерашнюю апгрейдили с помощью веревочки, вроде работает) – вывалилась вся платформа. Леша переставил, но при этом так расписывал гнилость самого дерева, что теперь вдвойне дрожу. Потешно было бы сломать лыжи в самом начале маршрута. Но еще потешнее – в середине, когда не будет связи с цивилизацией… Эх! Надо было в городе посуетиться насчет новых лыж!
Перед самым кратером (первым; а всего их тут 4, один действующий) обледенелый взлет, Нюшка слетела даже, а я надела кошки. АЮ и Вовка поднялись на лыжах, остальные пехом. Им хорошо, их скитурные ботинки легко пробивают ступеньки даже в фирне, а мы с галошами скользим! По верху все уж пошли в кошках к действующему кратеру. Наверху сильный ветер, лыжи, принайтованные сбоку к рюкзакам, парусят. На дне действующего кратера (по рассказам) – озеро кипящей кислоты. Ничего такого увидеть не удалось (АЮ утверждает, что видел, но оно замерзло), ибо из кратера непрерывно с диким ревом (словно из-за угла приближается гигантский скорый поезд или баллистическая ракета) выбрасываются клубища серного вонючего пара. Дышать в нем очень тяжело – сразу кашель, и потом в горле свербит и привкус серы во рту. Побродили, повосхищались. Мощь дикой природы вызывает почтительное уважение и – лично у меня – желание отойти подальше. Вдруг ему, вулкану, что в голову взбредет? Вдруг мы ему не понравимся?
Вниз – напуганная ненадежностью лыж – ползла в кошках. Тут и фирн, и заструги, и камни. В какой-то момент все меня обогнали. Мне показалось, что выполаживание близко – сняла и упаковала кошки. А там еще идти и идти! Пешком, оскальзываясь, жутко долго и утомительно. Солнце уже садилось. АЮ и Вовка меня дождались и «сопроводили» до дома. Пришли вконец умотанные в 8 вечера, на последнем закате (это когда солнца уже нет, но алое небо еще дает достаточно света). Из каньона реки поднимались пешком – надевать снова камус в двух шагах от дома лень, да и вряд ли он сильно помог бы на такой крутизне.
Эх, пора покупать пластик!
В домике вполне тепло, сухо. Хорошо. Приятная болтовня – к сожалению, в основном о снаряжении и спорте. Где же возвышенное?
Дико устала. Дико!!! Отдам дневник Коленьке. (Теперь есть трудности с его именованием. Я-то привыкла кликать его «Николя», особенно если какие претензии имею, соответственным тоном; а теперь нельзя – есть швейцарский Николя, а он, боюсь, моего тона не поймет. Приходится переучиваться).
НВ

Мы видели вулкан! Мы забирались на вулкан! Мы заглядывали в кратер! Действующий вулкан!!!
Мне по-прежнему не очень колдуется, и не только с утра, но красоты это полностью обнуляют.
Лезть вверх существенно сложнее, чем ехать вниз (даже по каким-то неведомым буеракам).
Что еще… А! Мне казалось, я видела некоторое количество совершенно разных гор, и мое представление о них сложно, но! Хрен там был! Все-таки в детский букварь на букву ГЭ – «Горы» — я бы поместила именно картину камчатских гор.
Ах да. Мой английский не просто оставляет желать лучшего – он оставляет желать хоть чего-нибудь!
Странно, но усталости практически нет. Мешает только то, что с линзами в тепле какая-то фигня случается.
В хатке у нас уют и даже тепло – понятия не имею, как я смогу отсюда уйти через пару дней.
Имя бегемотику так пока и не придумали.
Нюшка.

А – Авачья, называемая также Авачинской – бухта, на берегах которой раскинулся город, который его жители называют на свой манер «Петропавловск-Камчатский», что в переводе означает что-то вроде «маленький городок, до которого семь лет скакать одвуконь, девять лет на бричке, а иного пути и вовсе нет». Жители сего города отличаются смиренным и добрым нравом, словоохотливы и рачительны, что с превеликим для себя удовольствием отметит всякий путешественник, которому случится бывать в тех краях. Кроме сего достославного городка, Авачья знаменита Тремя братьями (так местные жители называют три скалы, стоящие у входа в бухту). Рассказывают, что некий географ, бывая там проездом, записал замечательную легенду об этих скалах, но рукопись его вместе с самим автором затерялась где-то в заморских странах, а сама легенда стерлась в памяти последующих поколений.
Б – Буран (у этого слова есть и другие значения) – род снегохода, предназначенный для быстрого, но не слишком удобного перемещения в назначенную точку по бездорожью (но не безденежью). В отличие от вертолета, буран летает не выше 10 – 20 см над поверхностью снега и развивает скорость не более… Развивает – и Бог с ним (источник не указан 49 дней). Если к бурану привязать стропу или веревку, а к ней – человека на лыжах, то можно получить:
- средство для получения фана в процессе транспортировки;
- способ казни, по сей день практикуемый у эскимосов;
- задачку или лабораторную работу для 9 класса.
(Это незаконченная статья, вы можете доработать ее)
В – Вулканическая деятельность – так местные жители называют повсеместные чудеса, являемые смертным духами огня и земли. Сполохи огня из расщелин; дым и пар из нор, прорытых, без сомнения, огненным червем Баотахиссом; озера расплавленного яда, способные затопить целый город; громоздящиеся, словно в смертной муке, молящие небеса о прощении скалы – все это, ясно свидетельствующее о вмешательстве потусторонних, человеку неподвластных сил, привычные и не к такому местные жители называют просто: вулканическая деятельность.
Г – Горелый – действующий вулкан, наводящий ужас на всю округу. Знающие говорят: семь кратеров у этого чудовища; один извергает серу, второй – ртуть, третий – дым, четвертый – пламя, прочие спят, а раз в столетие сменяют своих собратьев на посту. Хотя иные утверждают, что у Горело не семь, а четырнадцать кратеров, но то доподлинно неведомо никому.
Д – Двугорбая сопка – одна из сопок, про которую известно немногое, а один купец рассказывал, что на ее вершине всегда дует ветер, но это не один из семи ветров нашего мира. Склоны ее круты и неприступны. Снега, покрывающие ее сплошным покровом, предательски скользят под ногой каждого, кто дерзнет ступить на них.
Е – Елизово – деревушка к югу от Петропавловска-Камчатского. Правоверные путешественники всегда останавливаются только там. Нельзя провести более одной ночи под одной крышей, а всякого, нарушившего эот завет, расточит Бабаланка.
Ж – Железные гвозди – по преданию, именно они явились причиной гибели пуховки, о чем поет известный менестрель: «…вонзились железные гвозди, пуховки тонкую кожу прорвав, как зверь, что терзает добычу; лишь белый пух полетел; на Гвоздев шипы, измараны пухом, взглянувши, я возрыдал; тончайшей иглою, серебряной нитью пуховку я зашивал. Два и дня и две ночи, без сна и обеда, в слезах ее зашивал. Лишь солнце взошло на востоке и третий забрезжил день, пуховка из мертвых восстала, из пепла, и в этих словах моего ликованья лишь тень».
З – Заструги – вид снежного рельефа, характерный для горных ветреных районов. В результате действия ветра снежный покров фирна или наста приобретает характерную неровную и бугристую форму, создающую, в частности, препятствие для свободного и ровного движения на горных лыжах. Существует направление в ски-туризме, участники которого утверждают, что испытывают ни с чем не сравнимые ощущения при движении поперек линий З. (так называемые «поперечники») или вдоль них (т,н, «продольники»). (Источник не указан 100500 дней).
(Это незавершенная статья. Вы можете доработать ее, указав или опровергнув источник ссылки).
И – Избушка вулканологов – небольшой особняк или дворец, именующийся избушкой по неизвестным причинам, — возможно, от извращенного чувства юмора местных охотников. Удивительная традиция сложилась вокруг этого места, почитаемого многими как священное: любой путешественник, сумевший до него добраться, может свободно поселиться здесь, но обязан провести там не менее четырех ночей. Предание гласит, что джинн, построивший этот дворец для хитроумного Девлет-паши, был обманут заказчиком и не получил обещанного ему царь-полоена. Разгневанный вероломством своего хозяина, он наложил на избушку заклятие: тот, кто переночует там одну ночь и покинеи сей кров до заката нового дня, попадет в жадное жерло Горелого, а кто проведет две ночи и более – будет расточен Бабаланкой, как обычно это случается. Но храбрый Абдулла-хан, победив могучего джинна в честном бою, потребовал, чтобы тот великую милость посылал всякому, кто проведет в «Избушке» четыре ночи и более, и да, чтоб от Бабаланки их тоже избавил… Так и вышло, что меньше четырех ночей тут провести нельзя, не навлекая на себя великой беды. Больше четырех ночей, правда, тоже здесь никто не хочет оставаться. Но это уже другая история, халиф, а сейчас уже гаснет лампа, и продолжение я расскажу на следующий вечер.
Коля

16.03.
6 часов вечера. 5 человек (Николя, Ромыч с Лехой и мы с Нюшкой) только что пришли в домик. Остальные четверо… где-то мужественно продолжают движение.
Нынче ночью Виктор, задавленный в сцепке, метался и рвался наружу. Ему трудно помочь: уклон у нар такой. Мне лично, в верхней части нарного склона, вполне комфортно.
С утра опять ясная погода, но уже тучки по горизонту и теплее ( вчера утром было -20, а сегодня -13). Виденный мною в Питере прогноз от Гисметео обещал как раз с 16 числа «облачно, обильный снегопад. Но пока все неплохо, не сбылось.
Пошли на вулкан Мутновский. Встали около 8 (в 7 регулярно звенит будильник – и вслед за этим напряженная тишина и ожидание; как только АЮ начинает шевелиться, остальные тоже обреченно выползают из своих нагретых спальников). Вышли около 10. Довольно быстро дошли до каньона ручья Вулканного. Каньон красивейший! Крутые скальные берега, причудливо изогнутые, все в серых и желтых пятнах (вулканический пепел и сера). Повсюду фумаролы разных размеров. С маленькими Коленька играл: на некоторые садился, некоторые затыкал то пальцем, то лыжной палкой – в результате оплавил пластиковое кольцо палки. Кстати, здесь дым-пар из фумарол имеет другой запах, не такой противный, без кислотного привкуса. В ручье под толщей плотного снега – горячая вода, градусов 50, руке горячо. Как ни странно, вода вкусная, чуть сернистая. Попили немного. Или вылечимся от всего, или заболеем. Увидим позже. Прошли чуть по каньону. Путь затруднен: каньон сужается, идти надо над ручьем, а в нем все больше проталин. Николя прогулялся чуть вперед и сказал, что там nightmare. Тогда попробовали подняться повыше. Но там оказались большие фумаролы, периодически выплевывающие клубы все-таки очень вонючего и душащего серного дыма. Возможно, это и проходимо, но рисковать не хочется: в дыму ничего не видно, начинаешь задыхаться, можно свалиться в любую из этих дыр. А не хочется. Тогда решили пролезть по хребту. В кошках вскарабкались по очень крутому склону, чуть прошли – а там жандарм необходимый. Без веревок никому неохота рисковать… Решили пойти домой и просто покататься. Но тут выяснилось, что Артем с Леной, встреченные нами внизу в каньоне незадолго до этого, прошли по какому-то снежному мосту и уже идут к кратеру! «Не хочу, чтобы этот Джолли Форсайт надо мной верх взял!» В итоге эти четверо орлов ломанулись сквозь дым и вонь в неведомые красоты и высоты. А мы, пятеро умненьких-разумненьких, побрели домой. Договорились: если к 9 вечера не придут – идти искать их с утра.
Удивительное дело: объективно здесь все выглядит страшнее: облака пара вырываются буквально у тебя из-под ног, риск провалиться в ручей присутствует почти постоянно. И ладно бы только ручей! Где гарантия, что в любой момент очередная фумарола не решит родиться прямо у тебя под ногами?! А вот почему-то совсем не страшно. На Горелом я все-таки испытывала какое-то благоговение, смешанное с ужасом. Может, дело в том, что нет ощущения грандиозности и высоты? Каньон такой уютный, водичка такая теплая… Единственное, чего не хотелось совсем, — идти сквозь облако пародыма. Там было явное ощущение опасности.
Вниз ехалось очень славно. Тепло, ветра нет. Конечно, мои четверо спутников на скитуре рассекали, а я берегла со всех сил себя и свои престарелые лыжи, п.ч. на застругах нам с ними смерть сразу. Все трое сломаемся. А крутить я все-таки немножко умею! Надо, надо пластик! А может, и скитур?… Эх! «Где деньги, Зин?»
Николя очень славный, похож на Томаса. Болтаем все по чуть-чуть по-английски, а он учится понимать по-русски.
Да, по дороге наверх видели ледопад – но он, говорят, плох для лазанья: очень опасно и совсем не красиво.
К вечеру явно затягивает. Здесь еще пока солнце, но уже край неба в тучах и даже шел легкий пушистый снежок. Видать, сбудется прогноз, хоть и с опозданием. Ну, мы тут еще день вроде. Что-нибудь придумаем.
С одной стороны – хорошо начинать поход с такой медленной раскачки. Но по утрам, в выстывшем за ночь домике, я совсем без радости думаю о предстоящих ночевках в палатке… А днем – даже подумываю о новом снаряжении и о хребте Черского.
НВ

Сегодня случилось странное: мы сумели поспорить с начальством и отстоять свое право не ломить ЕЩЕ, а катнуться в сторону дома в то время, как все те, кто хотят, ломят.
Поэтому сейчас мы с маман, Лешей, Ромычем и Николя уже сидим в домике и немного переживаем, что начинается снежок, а небо затягивается облачками.
А утром мы полезли на Мутновский: посмотрели на бьющие из земли пары – серные и сероводородные, попили теплой минеральной воды из ручейка и водопадика.
Красоты такие, что слов не находится. Надеюсь, фотографии передадут дорогим читателям хоть что-то.
Бегемотика я назвала Улли в честь Улли Штека (The Swiss Machine).
Ню

К – Кальдера – продолжив подъем, мы встретили облака пара или дыма, поднимающиеся прямо из земли. «Что за черт!» — грубо воскликнул Джонсон. Зловонные облака стелились низко над землей, словно дыхание древнего монстра, погребенного тысячелетия назад под толщей камня и льда, на которой сейчас стояли мы. Внезапно до нашего сознания дошло, что все это время наши уши терзал чудовищный вой или визг, доносившийся из клубов дыма. Наши проводники побледнели и бросились прочь, громко крича что-то на своем наречии. «Что они кричат?» — спросил я у Фреда. «Ничего, мистер Лавкрафт, простые люди и их простые суеверия. Их очень пугает все, что они не в силах постигнуть своим куцым рассудком,» — ответил тот с улыбкой, которая мне совсем не понравилась.
Джонсон снял с предохранителя ружье и решительно двинулся вперед, в самую гущу зловонных серных испарений. Нам ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Снег всюду был завален вулканическим пеплом и покрыт желтоватым налетом, который я поначалу принял за серу или какие-то ее соединения. Джонсон уже скрылся в клубах пара, а через мгновение и мы с Фредом окунулись в пучину мрака. Вонь серы была поистине невыносимой, но все же мне удалось различить, что к ней примешивается еще какой-то инородный запах – сильный, мерзкий и совершенно чужеродный. Серный дым скрыл весь мир – я не видел даже поверхности, по которой ступали мои ноги. По временам воздух становился то холодным, как в склепе, то вдруг наваливалось жаркое дыхание, как из пасти гигантского хищника. Вой не прекращался ни на секунду, меняя свою громкость и тональность, словно чья-то глотка, не приспособленная к человеческой речи, пыталась выговорить какие-то слова. Невзирая на боль в ушах и в голове, я прислушался. И мне почудилось, что звуки повторяются. «Кхиммтре чтуглх! Азатот фхтанг!» — без конца повторяли камни и ветер… Меня обуял животный ужас. Я стал звать своих спутников, но никто не отозвался. Я бросился назад, но не смог выбраться из ужасного облака. Куда бы я ни побежал, всюду мне вдогонку летели непонятные и пугающие слова: «Кхиммтре чтуглх! Азатот фхтанг!» Теперь я отчетливо различал их, и даже пожелай я этого, не смог бы не слышать.
Не знаю, сколько продолжался этот кошмар. Помню, как я полз по снегу, пропитанному ядом, и наткнулся на что-то податливое, что-то, что не должно было здесь находиться. Я попытался сдвинуть этот предмет, и он оказался теплым, мягким и к тому же довольно увесистым, он словно сопротивлялся мне. Рядом почему-то лежало ружье Джонсона, полностью заряженное и по-прежнему снятое с предохранителя. Как мог Джонсон, помешанный на оружии, на правильном обращении с ним и уходе, потерять свой любимый ствол? Да он бы его из рук не выпустил, даже умирая! Представив себе его лицо, когда я вручу ему ружье, я захохотал. Я смеялся и не мог остановиться, задыхаясь в серных испарениях, я продолжал хохотать, пока не забыл, над чем я, собственно, смеюсь. И тогда я посмеялся и над этим…
Не помню, что было дальше, но в какой-то момент я вышел наконец из облака и оказался в кратере потухшего вулкана. Тринадцать зубцов возвышались над долиной, словно исполинская корона. Облака и клубы дыма висели между ними, и сквозь них било солнце, через силу прорываясь сквозь мрак. Вершины сияли ультрамариновым, невиданным льдом. Жуткая, нечеловеческая красота царила над кальдерой.
Невдалеке я заметил человека, неподвижно стоящего возле большого плоского камня. Я с трудом узнал в нем Фреда. Лицо Фреда было желтым – вероятно, из-за серных соединений, осевших на его коже, пока он выбирался из облака. «Что произошло? Где Джонсон? Куда мы попали?» — подбегая к нему, кричал я. Подойдя ближе, я стал замедлять шаги. «Что с тобой, Фред?» — «Все в порядке, Говард, со мной все в порядке, а вот ты уже приблизился к ответу на те опасные вопросы, против которых я тебя предостерегал,» — с улыбкой ответил он. Меня так поразило, что Фред обратился ко мне по имени, чего он никогда не позволял себе прежде, что смысл его ответа не сразу дошел до моего сознания. «Так это ты написал то письмо?» — удивился я, уже зная ответ на этот вопрос. «Конечно, я. И теперь обратной дороги для тебя нет». …
Тех ужасных вещей, которые открыл мне тот, кого я называл Фредом, я не забуду до конца своих дней. Мир в одночасье перевернулся в моем сознании. Нет, не в кратере потухшего вулкана стояли мы сейчас…
Коля

Удивительное ощущение – соскребать с кошек затвердевшую вулканическую субстанцию.
Кстати, из-за джетлага пропустили пресловутую полночь в Петропавловске-Камчатском.
Мероприятие, кстати, чем дальше, тем более параолимпийское: у Виктора разболелась (намялась?) нога, причем так, что невозможно коснуться. У Нестера тоже что-то не так – и с коленом, и со стопой. У меня вот глазики шалят по вечерам – дым? Тепло?
Обидно, что глаза шалят именно в то момент, когда дневник в руках. Из-за этого как-то ничего путного не пишется.
Ню

17.03.
Вот и еще один день прошел. И прогноз, слава Богу, еще не сбылся.

Все по-прежнему хорошо – с поправкой на то, что c потолка периодически покапывает в разных местах. Над нашими нарами прикреплен скотчем и пластырем полиэтилен, он понемногу наполняется водой, которую мы сливаем в тазик. Вещи почти не пострадали. У Ромыча над кроватью таких роскошеств не было – пришлось сушить спальник и переезжать спать на пол, по соседству с АЮ,
Сегодня поднимались на Мутновский, потом спуск и покатушки. Подъем уже не по каньону (парни вчера по нему таки добрались до самого верха и посидели на краю кратера, свесив ножки), а по довольно широкому и пологому кулуару. Влезли (не до вершины), постояли над озером, посмотрели на прозрачно-зеленые глыбы ледника наверху и на ползущую с вершины группу вертолетных катальщиков (их выкидывают с вертолета на вершины – а оттуда они сами катятся). Вниз пожилые калеки шли на кошках, а сильные, гордые и смелые катили. Преимущественно на лыжах. Но в самом начале Николя совершил классный прокат по фирну на боку-спине-другом боку-животе… Метров 50 летел, пока зарубился. Слава Богу, цел. Зрелище с противоположного склона было впечатляющее.
Николя, кстати, у нас что-то вроде добровольного тренера-инструктора. Всячески пытается продвинуть идею, что подниматься в лоб не надо, даже на камусе: устанешь – и не останется сил на спуск с удовольствием. Ромыч в восторге принимает новое учение (плавный траверс). Мне все же проще в лоб: расстояние меньше, можно идти медленно, а для меня главная беда – скорость, сразу задыхаюсь. А вниз мне и так, и так не ехать. (По словам Николя, деревянные лыжи обрекают на подъем для дела и спуск для страдания, тогда как пластик и скитур превращают подъем в предвкушение удовольствия, а спуск – в его исполнение).
Но самое главное – это курс спасательных работ. Уже почти в самом низу был небольшой кусок очень крутого склона с очень жестким фирном. Мои подреза сказали «фигушки, я еле успела зарубиться палками и залегла на склоне – над, надо сказать, очень недружелюбными камнями. Николя в тот же миг рванул вверх, добрался до меня на своих «лыжных кошках» и спустил вниз, подставляя палки под мои ни за что не цепляющиеся лыжи, прикрепленные к дрожащим ногам (лыжи, кстати, тоже дрожали еще как).
И новое слово: разворот лицом к склону. Вынуждена признать: и с точки зрения физики (теоретически), и с точки зрения практики – так и удобнее, и безопаснее. Не всегда исполнимо с большим рюкзаком, но в большинстве случаев работает.
Ну, спустились почти; все полезли наверх, на склон – покататься. Леха с Ромычем и я остались греться на солнышке. Вскоре к нам присоединилась Нюшка – одна из ее лыж взбунтовалась и ушла вниз. Тогда Нюша отправила следом и вторую (мы их еле поймали, а то ушли бы сами в домик – или того хуже в речку) и сама тоже спустилась. Солнце, блаженство… Вершинку накрыло облаком. Потом из облака появились черные точки – и наши друзья вернулись… Ну, так провели вечерок. Вернулись домой, поели-попили. Неплохой денек получился.
Но все-таки домик должен быть не в начале маршрута, а день на четвертый-пятый. Иначе очень расслабляет.
И еще дополнение. Надо что-то делать с бессмысленным пофигизмом некоторых участников. Вот, например. Уже скоро год, как я слышу слова «бипер» и «лавинная тренировка» в разных сочетаниях. Слышу рассказы об оных. А в январе даже видела что-то такое – мимо проходила. И вот в Елизово был мне вручен оный бипер. Я выяснила, как его крепить на себя и как включать. Остальное меня почему-то не заинтересовало. Результат: у меня нет к нему запасных батареек(дай Бог, чтобы этих хватило), причем выяснилось это совершенно случайно. Заодно выяснилось (тоже случайно), что я практически не в курсе, как им пользоваться… АЮ задавил гнев и научил. А Леша сегодня исправно носил с собой бипер. Выключенный. В клапане рюкзака. Похоже, мы с Лешей относимся к тем блаженным, вера которых в их счастливую звезду неколебима. Шутки шутками, а это не дело. Остаться под лавиной неприятно было бы – и оставшимся под, и оставшимся рядом. Мероприятие приобрело бы ненужную эмоциональную окраску. Как говорит Николя, it is not necessary.
НВ

18.03.
Л – Лава – так люди суеверные и неграмотные называют массы расплавленного камня, якобы извергаемые землею при землетрясениях. На самом деле, как показали последние исследования натурфилософов, камень есть вещество устойчивое к агрегатным превращениям под действием высоких температур и, следовательно, расплавлен быть не может. Однако в умах простонародья это суеверие пустило глубочайшие корни. Хотя ни сами авторы энциклопедии, ни кто-либо из тех, кого им доводилось интервьюировать по этому вопросу, ни разу не видели этой так называемой «лавы» ни в одном из действующих вулканов, всякий, кого ни спроси, утверждает, что при извержениях и землетрясениях можно наблюдать сей феномен. Но теперь-то в этом вопросе наступит совершенная ясность и торжество разума над невежеством благодаря настоящей статье. Стоит добавить, что извержения горячей воды и пара, насыщенных различными химическими соединениями, а также грязи, зачастую тоже горячей, действительно имеют место в областях вулканической активности. Вероятно, именно эти явления природы послужили почвой для непросвещенной фантазии простонародья.
М – Мутновский – содеражние эой статьи копирует 1 – 2 абзаца из Википедии, пришлю почтой. (Это не лень, а стилистическая необходимость).
Н – Ноги – ноги Аллах дал человеку, чтобы он не стоял на месте, подобно фиговой пальме. Но Иблис и его шайтаны на погибель роду человеческому пустили в мир многие несчастья и болезни, поражающие сии благословенные члены тела. Но всякую болезнь, а равно и иную напасть побеждает усердная молитва Всевышнему вкупе с мудростью багдадских лекарей. Пять видов болезней свойственны ногам:
- опрелости – их следует лечить злым иодом, нанося им на пораженный участок суры Корана;
- намятости – для их исцеления, напротив, подойдут мягкие притирания из молока девственниц – или, на худой конец, сгодится любая белая мазь;
- мозоли – также сушатся иодом, а после срезаются лезвием, очищенным в огне сушеных фахаков;
- обморожения и переломы – их следует избегать;
- и, наконец, усталость; средство борьбы с нею – покой…
О – Опасный – овраг, на дне которого протекает река Вулканная. Говорят, как-то 9 смельчаков отважились пройти его ПОЧТИ из конца в конец. Труден был их путь: под жестокими порывами ледяного ветра брели они, то поднимаясь наверх по крутым склонам, то спускаясь по неверным снегам, ежеминутно рискуя сорваться. Наконец добрались они до обрывистых стен оврага, с превеликим трудом спустились они на самое дно его, где, скованная ледяным панцирем, несла свои воды речка Вулканная. Мучимые жестокой жарой, поднялись они берегом ее почти до самого истока, да преградил им путь узкий каньон. Крутые скальные стены тесно смыкались над их головами, грозя обрушить на них каменный град. Лишь три волшебных шлема, подаренных озерными ведьмами, были у героев. Один из смельчаков, Вольдемар по прозвищу Красный, горячо убеждал героев не останавливаться перед этой преградой, но Искандер Припасливый и Виктуар Бесстрашный и многие дркгие предложили искать славы в другой стороне. На том и порешили.
Повернули герои вспять и по своим следам быстро добрались до того места, где они спускались в овраг. Напившись по дороге из волшебного источника, вскарабкавшись наверх и уложив по дороге пару драконов, друзья обогнули ледяной водопад, поскольку на него было наложено с десяток проклятий, и отправились искать спуск ниже по течению. Но не так-то просто это оказалось. Виктуар с Николь-ад-Дином Многомудрым оседлали воздушного джинна и на нем волшебным образом перенеслись на дно оврага. Вольдемар с Аль-Леком Неспешным договорились с пещерными дэвами и пещерными тропами спустились к реке. Искандер со скромным автором сих строк надолго задержались в царстве лесных духов и, лишь перехитрив их королеву, смогли бежать и воссоединиться с остальными героями. Пройдя немного по ущелью, они нашли, что искали: среди магических кристальных стен с небес падали струи золотой воды. Лазурью и серебром сияли чертоги, где многие годы хранился Сангриал.
Но на обратном пути смельчаков поджидали новые приключения. Разделившись при подъеме из ущелья, четверо из них (Искандер Припасливый, Виктуар Бесстрашны, Руман Мрачный и скромный автор сих строк (САСС)) встретили полчища кровожадных чудовищ. В неравном бою Руман пал с коня по имени Камус, но не потерял ни меча, ни рыцарской чести. Да и остальным героям пришлось тяжело. И неизвестно, чем бы это кончилось, не приди им на помощь в последний миг заморский витязь Николь-ад-Дин Многомудрый. Воспряли духом наши герои, вновь пронесся над полем брани их клич. Даже Руман вновь летел среди рядов врагов на своем верном Камусе (хоть и было видно, что конь хромал, а рыцарь был весь изранен и еле держался в седле). Пробились к своим храбрецы, и встречал их Вольдемар Красный, посланный на подмогу героям. Но разминулись они дорогой со своими товарищами, а те, подстрекаемые злым шайтаном, ошибочно решив, что обмануты они и что всю славу заберут себе их соратники, бросились в погоню. Быстро нагоняют рыцари уставших в ратных делах Искандера, Румана, Виктуара, Николь-ад-Дина и САСС. Впереди на горячем коне несется грозная воительница Хана Прекрасная. И быть бы страшной сече меж доблестными рыцарями, да поспела к месту Святая Великомученица Нина. Она примирила героев, раскрыв им козни шайтана.
Долгим был путь к родному дому. Немало еще подвигов совершили герои, но об этом сложены другие песни…
Р – Разворот на склоне – техника, с необходимостью применяемая в лыжных мероприятиях разного рода и направленности. Недавно применялись два фундаментальных типа Р.: лицом к склону и спиной к склону, причем на практике большинство наиболее авторитетных источников отдавало предпочтение последнему. Однако в последнее время, благодаря исследованиям швейцарских специалистов (в частности Николя), обнаружились преимущества и Р лицом к склону. Так на Камчатской конференции ски-туристов была принята резолюция, согласно которой Р. лицом к склону считается наиболее эффективным и экономически выгодным в условиях повышенной крутизны склона (более 3,5 стандартных Нюшкиных «ой»). На сегодняшний день такие светила отечественных лыжных практик, как А. Нестеренко, В. Савинов и В. Волков, успешно освоили и результативно используют передовой опыт зарубежных коллег в духе марксистско-ленинской идеологии. Перспективы развития техники Р. неразрывно связаны с диалектическим единением обоих типов Р. и братским сотрудничеством отечественных и зарубежных ученых на плодотворной ниве лыжного спорта, в духе Великого Отжига, завещанного Владимиром Лениным, Бьерном Даленом и Жаком Дерридой.
Коля

Вчера что-то руки не дошли.
Что вчера было-то? А! Залезли-спустились, залезли… Точнее, кто как. Кто залез высоко, а кто до половинки. До половинки вот я, например. Но беда в том, что в самом начале пути вниз с этой половинки я упустила лыжу. Расстроилась и выкинула вторую. Уже внизу, где, хвала богам, сидели товарищи, я поняла, что мне несказанно повезло: могла бы обе лыжи потерять безвозвратно в глубоком каньоне.
Вот, кажется, и все, что запомнилось. А не! Во-первых, с утра я шла с рюкзаком и по прямой было отлично и бодро, а при первом же «вверх» я отстала очень сильно.
Плюс мы видели очень много следов – заячьих и чьих-то еще; решили, что песец наконец-то пришел к нам. Вечером маман в свете фонарика с крыльца видела блестевшие зеленые глаза.
Вот теперь вроде все.
Сегодня мы гуляли по каньону ручья Вулканный. И видели водопад и ледовую стену. Путь к ним был не очень далек. Но труден. Но в итоге это того очень стоило.
На обратном пути я так разозлилась (более-менее на ровном месте), что долетела на одном дыхании до домика.
Эх. Доооомик. Завтра у нас все шансы расстаться с ним и с Николя. К обоим я уже успела привыкнуть и – не побоюсь этого слова – привязаться. Нико замечательный – жизнерадостный, бодрый, веселый, дает очень дельные (и не обидные!) советы. С ним очень круто разговаривать даже на моем полуанглийском – об Амундсене, Нансене и полярных экспедициях, о русском «менталитете» и отношении к природе и мусору, о языках и о том, как они меняются, о политике (нашей) и экономике
(евросоюзной) в конце концов.
А домик просто сухой, в нем не дует, топится печка и с потолка не так уж много капает. Не хочется расставаться с ними обоими.
Прошло уже 5 дней, но из-за light-режима, конечно, ощущаются они совсем по-другому, чем обычно. Вроде как не безумно сложно все было. И настоящие тяготы и лишения начнутся завтра, но, боюсь, что обычный запас бодрости и жизнерадостности уже распакован и потихоньку расходуется. Посмотрим, что с нами будет еще через 5 дней. И еще через 5.
За окном дует так, что, кажется, мы вот-вот покинем родной Канзас и окажемся на дороге, вымощенной желтым кирпичом. Посмотрим, чем это аукнется нам завтра (даже подумать страшно), а пока только лишь добавляет уюта.
Домик, конечно, балует нас. Сразу появляются мысли о настоящем скитуре – от домика к домику сквозь красоты с небольшими рюкзачками и в красивой, удобной, чистой одежде. (Про одежду вопрос немного болезненный – мне не очень нравится, что я уже пахну, как клетка с хомячками).
Ах да! Виктор БУХТИТ!
Ню

19.03.
Вот мы и не ушли никуда. За окном такое, что в сортир-то выйти страшно – каждый раз приходится очень тщательно собираться, одеваться, включать биперы и чуть ли не GPS. И все равно не очень помогает – я вот задницу досушить не могу уже несколько часов.
Сидим в домике, благодарим мироздание за то, что мы не вчера решили его покинуть. Учимся все делать очень медленно – чтобы растянуть занятия на весь день. Журналы «Коммерсант. Деньги», «National Geographic Travel», «Эксперт», «Охота и рыбалка» и еще что-то ходят по рукам. Рыжий героически вызвался строить сортир.
Николас дал посмотреть карту района Ключевской сопки – и там обнаружились гора Копыто и сейсмостанция Подкова. «Что ж за животное должно быть, если копыто тут, а мохнатые рога – таам!» (маман)
Ню

Вчера с утра было ощущение, что «Охапкин, мы никак». Думала остаться дома. Мир недружелюбен, люди отвратительны, ветер. Все же заставила себя пойти. Погодка такая мягкая, не холодно. Метрах в 500 от домика исчез ветер. Конечно, все спуски вниз для меня мучительны. Скитуристы выбирают спуски, с их точки зрения приятные – или, в худшем случае, пригодные. Первые для меня мучительны, вторые – невозможны. Дело не только в совсем иной управляемости лыж, но и в опасности их сломать. В общем, спуск до края каньона – думая об Англии, в сам каньон – пешедралом.
В самом каньоне проблема с подрезами. Конечно, не так, как позавчера, но были и тут некоторые проблемы.
Путь вверх по каньону преградила яма (и пугающее сужение за ней – камни падают, а касок нет). Вылезли, спустились ниже по берегу, снова свалились в каньон и пришли к водо-ледопаду. Голубой лед, как в Саянах! Одна стена вся ледяная. А сам водопад бьет сквозь лед, и там висят такие занавесочки из тонких сосулек. На солнце это, наверное, вообще чудо, но и в пасмурную погоду очень красиво.
Путь назад был… Мда. Выход из каньона пешком. Доползла до верху, воткнула в снег лыжи, воткнула палки – и уехала вниз! Почти до самого низа! И назад вверх уже без лыж в руках, но и без палок, а бахилы скользят. Цепляясь за кусты, торопясь и задыхаясь (как же, там меня все уже ждут, а от меня и так одни проблемы), бормоча заклинания… Наверху обнаружила Леху, Вовку и Нюшку. Остальные еще не пришли. Они появились позже, наверху, неспешно прошли по гребню мимо и, не сказав ни слова, исчезли из виду… Ну, в итоге собрались все вместе и пошли к дому. Путь – плоский, длинный и скучный. Пасмурно, серо, снег, кустики и легкая волнистость поверхности. Идешь и засыпаешь на ходу. Дошли до дома – а тут все тот же ветер, что и утром.
Вечером (последний вечер в доме с Николя) хорошо посидели, потрындели. А ночью ветер усилился. С утра был 10-12м/с, к полудню стал 14-16. Давление стремительно падало. Ветер несет мелкий колючий снег. Проблема сортира стоит в полный рост. Выйти из дому – уже нужно мужество: плотно застегнуться, надеть маску, стиснуть зубы… А как выйдешь – все равно весь в снегу, и снаружи, и внутри. Ветер воет и крутит, бьет по глазам (если не в маске), залепляет морду, забивается в одежду, сбивает с ног. Даже днем метрах в 10 уже ничего не видно.
Об выйти на маршрут речи нет. Но начинаются проблемы с дровами. Накануне залезли в баню, нашли «два дрова». Потом заинтересовались странным сооружением невдалеке от домика – не то парник, не то решетка для сушки чего-то. Подошли ближе – а из снега труба торчит. Леха начал раскопки. Постепенно открылись – конек крыши, верхняя притолока, дверь… Примерно трехметровой высоты домик, засыпанный снегом по самый конек. Прокопали дырку, проникли, нашли еще «два дрова». А нынче утром Вовка с Ромычем нашли в подвале четыре полугнилых колоды. На этом и остатках завезенных вместе с нами дров предстоит ждать стихания ветра. Да еще и Николя неизвестно когда заберут – по такой погоде снегоходам сюда не пройти.
Два часа дня. Сидим, читаем журналы, точим канты. Сочувствуем Артему и Лене, живущим где-то неподалеку в палатке. Надеемся, что если еще поплохеет, они догадаются прийти сюда. В целом пока все хорошо. И особенно хорошо, что сейчас мы в домике, а не в палатке – и благодарение Богу, что не идем. Правда, в тепле и сухости я не испытываю такого ужаса перед ходовым днем с грузом. Ничего, ужас придет с началом ходового дня.
НВ

Пургуем. Снаружи сувенирный шарик со снегом, которым играют в боулинг. Выходишь (без маски лучше не выходить) – и теряешь практически полностью ощущение права-лева, верха-низа.
Стандартный механизм «когда нечего делать, хочется жрать» работает, но в моем случае не очень зверски. Куда печальнее механизм «нечего делать – пьем много чаю – надо чаще выходить на улицу». Сны снятся крутые, но че-то не вспоминаются, когда дневник в руках, а смотреть интересно.
Темы разговоров на английском все многообразнее, давление (судя по приборам) падает и падает, температура же, напротив, растет. В общем, даже не верится, что еще пару дней назад было палящее солнце.
Разговоры о различных местах, которые надо посетить (которые посетил Нико), распаляют «аппетит». Особенно рассказы о хождении на яхтах по всяким Грециям, Хорватиям и пр.
Ветер звучит довольно жутко.
Хочется в горячие источники, раз уж о них тоже зашла речь.
Днем Нико достал iPhone и поставил Doors! А мы второй вечер подряд поем нестройным хором различные песни.
Ню

20.03.
Сегодня проснулись и даже почти собрались, но погода, на первый взгляд показавшаяся «ничо так», оказалась тем же, что вчера, только ветер с другой стороны.
Нестер позвонил нашему Петровичу и выяснил, что в Петропавловске тоже кошмар – давление жутко низкое (у нас оно упало на 50 мбар за 2 суток, т.е. примерно 1 мбар в час), но у нас вчера было -2 и мокрый снег, а у них был плюс и снег с дождем и льдом, да такой, что провода порвало.
Сейчас Нестер пошел звонить Наде в Англию (потому что в Питере ночь), чтобы узнать, каков прогноз. Ну и сообщить, что у нас все ОК.
Шутим про край низколетающих собак, но в общем и целом даже не очень смешно. К тому же боязно за Артема с Леной. Надеюсь, у них тоже все ОК и основная их проблема – скука. В домике нам хотя бы можно пройтись, размяться, сесть, встать, лечь, чаю сварить.
О! Вернулся абсолютно мокрый Нестер после сеанса связи. В Петропавловске нет Интернета. Вообще. Последние прогнозы гласят, что та же погодная гадость сохранится еще на пару дней. Снегоходы за Нико придут не сегодня, как обещали, а аж послезавтра. При удачном стечении. Наша судьба пока особо не ясна.
Подумалось, как там котик. Забыл уже о нас, наверное. Собачки-то, наверное, в порядке – гуляют там с Платоном, авось ему еще не осточертели. А вот бабушка наша наверняка с ума сходит. Если в новостях хоть что-то сказали о здешней погоде, то Кеша уже должен был привыкнуть разговаривать с ней три раза в день.
Дров пока хватает, потому что Леха, Рыжий и Ромыч нашли несколько раз по несколько дровин. Они не очень хорошо горят, зато их надолго хватает. Температура за бортом упала до -14, в домике нежарко.
Нашли точное слово для происходящего: распогаживается. Дует так, что даже красные бантики в косичках не веселят.
Ромыч удивительно оживленно разговаривает с Нико о машинах. Удивительно не оживление, а язык! Время от времени поворачивается к нам за переводом какого-нибудь неожиданного слова: КПД? Грузики? Пружинка? Поверхностная обработка?
Утром в тамбуре стоим, вдруг приоткрылась дверь – «А это наш десятый пришел! Замерз небось». Сие высказывание немедленно спровоцировало хоровое исполнение песни «Десятый наш десантный батальон». Однако на словах «сомненья прочь, уходит в ночь» мы как-то запнулись.
Кхм. Пора бы прекращать этот поток сознания.
До новых встреч, мои маленькие слушатели.
Ню

Ну вот. 5 часов вечера. Погода чуть-чуть подобрела. Буквально чуть-чуть: давление полезло вверх, ветер сменил направление и слегка ослаб, пару раз выглядывало солнце и было даже что-то видно: мчащиеся по небу точи, вулкан Горелый. Около 4х народ вдруг собрался и ушел кататься в ближний овраг. Мое снаряжение не подразумевает катания. Да и погода: мне хватило выхода в сортир. Сейчас опять крепчает ветер. Снегом сразу забивает лицо, очки. Мда. Хотелось бы завтра безветрия. Лучше бы с солнцем. Потому что идти-то надо – но вот уходить из домика в такое не хочется совсем. К тому же и дров мало, да и те не то чтобы сырые, а просто насквозь мокрые. Эх! Воет, воет за окном… Как там мои друзья в овраге… Надеюсь, на дне хоть не дует. А в печке тем временем что-то затрещало – не иначе, дровина подсохла. Ладно, пора надевать пуховку. Холодно тут.
18.30. На улице по-прежнему ветер, но уже без воя, голубое небо, теплое солнце(это если сумеешь уйти от ледяного ветра). Дивные виды. Раньше, чем через час, не придут. А я уже прочитала все, что тут есть интересного: журналы «Деньги» и «Эксперт». Оказывается, они очень интересные (хоть и не целиком). Стоит запомнить журналиста Максима Соколова. Очень хорошо пишет. И вот из его статьи (о законе, регулирующем регистрацию политических партий в РФ) фрагмент – пригодится.
1826 год, «чугунный» устав о цензуре. «С 1832 года разрешать учреждение новых изданий мог только государь император, а в 1836 году на поданном ему прошении Николай Павлович начертал: «И без того много». Спустя две недели после этой резолюции министр народного просвещения С. С. Уваров издал циркуляр о том, что «представление о дозволении новых периодических изданий на некоторое время запрещается». Некоторое время продлилось 20 лет – вплоть до начала царствования Александра 2». Пути обхода были: выкупить уже существующее издание и переделать под себя. Так Краевский выкупил «Отечественные записки» у Свиньина.
Чтение этой (и других – про прототип профессора Мориарти, например) статей произвело на меня обнадеживающее впечатление. Мне захотелось перепридумать курс, прочитать что-то новенькое и т.п. Значит, несмотря на все мои переживания по поводу собственной слабости, неумелости и никчемности, искомое освежение головы и души все же происходит. А впереди еще 9 дней. Без домика… В сырости… С ходовыми днями, подъемами (опять считать шаги) и спусками (опять дрожать за лыжи)… Ладно, надо еще посмотреть на мир снаружи и покормить печку. И кажется, снова где-то капает с потолка. Проверю, не мокнут ли вещи.
Смотрю, как Сашка строгает гнилушку.
- Что ты хочешь сделать?
- Зубочистку.
- Давай я тебе нормальную дам, у меня есть.
- В ноже?! – и изумленно-укоризненный взгляд (см. Сашкино отношение к ножам в походе).
При этом для разных целей (открыть взятые в домик консервы и т.п) брали у Николя multitool. Сегодня Леша пошел вешать одеяло на дверь (заткнуть щели, в которые приходит погостить переменивший направление ветер):
- Ну-ка, дайте-ка мне Russian multitool! — и подхватил топор.
НВ

П – Пургование – есть истинное испытание человеческого духа, когда компания, вместо того чтобы продолжать движение к наеченной цели, какой бы она ни была, вынуждена коротать дни и ночи, запертая в четырех стенах. Под жуткие завывания ветра, в тоске и неизвестности ожидать, когда стихия смилуется над ними. Изнывая от бездействия, молодые, энергичные люди убивают время в праздной беседе на случайную тему, будь то воинская служба, опасности лавин, автомобильные двигатели, забавные анекдоты из личного опыта, политическая жизнь общества; или развлекают себя незатейливой игрой ума, мелким ремонтом, перекурами, перекусами или, наконец, предаются глубоким размышлениям о жизни и судьбах мира, когда перечитаны все имеющиеся при себе книги и журналы, и плавно переходят в дневную дрему.
С – Сивуч – так на Камчатке называют морских котиков, точнее – морских сКОТов, ибо зверь этот воистину так же огромен и опасен, как буйвол. Днем сивучи, выползая на берег, обращаются в камень и, недвижимы, греются в лучах солнца до самого заката, а ночью оживают и ползут обратно в море, в котором плавают, смущая своими пронзительными криками моряков. И горе тому сивучу, который до восхода не успеет выползти на берег, ибо первый же луч солнца обратит его в камень прямо в волнах морских, и падет он на дно, и будет лежать там до конца времен.
Коля

21.03.
Вчера случилось странное: под вечер мы решили покататься. Потому как погода вроде как поутихла. Мы пошли в сторону ближайшего склончика – и вдруг, поднимаясь, я обнаружила, что вижу свою тень. Короче, вдруг стремительно развиднелось – и в течение двух часов давали солнце и голубое небо. Мы отлично покатались, даже я. Правда, на обратном пути у меня заледенело и перестало блокироваться крепление, чем изрядно меня взбесило. Но в общем и целом было очень круто.
Совсем вечером посмеялись, что это our third last evening together.
Сегодня утром случилось совсем уж странное: мы собрались, попрощались с Нико и ушли.
Дальше хуже: через метров 600 мы окончательно убедились, что погода в общем-то не сильно лучше вчерашней-позавчерашней, но не повернули обратно к домику (увы!). Временами ветер был такой, что в лучшем случае не давал сделать и шагу. А в худшем – сдувал на неопределенное расстояние в произвольную сторону. Плюс к этому снег со всех сторон. И все это по закону свинства усиливалось во время привалов. В общем, фильм «Послезавтра» в полной красе.
Надо отдать мирозданию должное, идти все-таки было нормально – не видно ни фига, впередиидущие товарищи на взгляд так просто висят в воздухе, точнее, в чем-то белом (линии горизонта нет совсем), ветер сильный и, как говорится, порывистый, снег мелкий и мерзкий. Но – повторюсь – идти НОРМАЛЬНО. Так что надо отдельно сказать спасибо снаряжению. Куртка из softshell’a делала вид, что она на пляже – не продувалась, грела, не мокла и т.п. Варежки из event’a вели себя примерно так же.
Но вот во время привалов наступал ад – снег набивался ВСЮДУ, все замерзало мгновенно. И вообще – ненависть ко всему на свете возрастала.
Конечной станцией нашего сегодняшнего маршрута были «пещеры». Мы шли к ним, думали – аж ночевать, может быть, удастся под крышей. Леха сетовал, что ему представляется исключительно выстеленная шкурами и нагретая очагом пещера и он боится горького разочарования. Однако пещер мы так и не нашли, вырыли свою собственную полупещерку в снегу, поставили туда свои рыжие палатки – и вот сидим, ждем еды.
Конечно, это лучше, чем сидеть в домике и страдать третий день подряд от безделья. Но все равно как-то не ахти. Уж очень мерзко.
P.S. Дорогой домик, надеюсь, мы тебя не очень обременили, и все у тебя будет хорошо.
Ню

Брр! Прошли 20 с лишним км. Видели мало: снег – везде, иногда с запахом серы; лыжи впередиидущего (особенно хороши Лехины, с желтым отсветом); я – свою опушку.
Погода, конечно, скорее сидячая, чем ходовая. Едва вышли из дома и спустились на речку, стало ясно, что расстояний и рельефа сегодня не дают. При подъеме на противоположный берег… О, я не хочу вспоминать, что было при подъеме на противоположный берег – но боюсь, что забыть уже никогда не смогу! Фирн с вкраплениями камней и травы и льда. Лыжи не держат и не цепляют. Стоит оторвать одну ногу от земли для очередного шага – лихой и злорадный порыв ветра пытается сошвырнуть тебя в неведомую белесую муть сбоку… Когда выкарабкались и поверхность отчасти выровнялась, дело пошло лучше, привычнее. «А вокруг благодать – ни черта не видать», как пел Виктор Цой. Где-то впереди ломятся, прокладывая лыжню (от по щиколотку до по колено) и отыскивая направление (исключительно по приборам) страдальцы и праведники Сашка и Вовка. Перед тобой – равномерное перемещение сине-серых лыж с желтыми отблесками и обещанием волшебных гор на английском языке. Сзади – черт его знает, что там сзади. Сзади – слава Богу, что сзади – дует ветер. Иногда он заходит чуть сбоку и сдувает опушку на глаза. Но Лехины лыжи по-прежнему надежно показывают мне, что я не одна и не сбилась с курса. Можно думать о чем угодно. Петь. Медитировать. Только не останавливаться! Потому что тогда надо доставать пуховку – и пытаться прикурить на ветру – и остывать в пуховке – а потом СНИМАТЬ ее!
Вышли на дорогу, пошли вдоль прутиков-вешек. Наконец пришли к искомым пещерам. Существование их придется принять на веру. Сперва пошли искать их все вместе, но быстро поняли, что это безнадежно. Мало того, что ничего не видно и холодно, так еще и масса каких-то овражков и склонов, неразличимых в эту погоду. Думаешь, что впереди ровно – а там яма или стена, и обе выглядят совершенно одинаково: как ровная поверхность… В общем, подкопали край одной такой стенки, врыли туда палатки и сидим, ждем еды. В палатке привычно: тесно, тепловато, сыро. Забившийся повсюду снег подтаял; перчатки и рукавицы мокрые – не повезло спальнику. Жрать и спать.
Солнца! Безветрия! Это мой заказ на все оставшиеся дни.
НВ

22.03.
Марлезонский балет, часть вторая. Та же тема, но с вариациями.
С утра -14 и солнце. Я вышла из палатки около 10 утра – чуть-чуть дуло, ясно, тепло. Решили сперва погулять в окрестностях и все же найти пещеры. А я решила это время полежать в палатке по случаю больной головы. Но едва все встали на лыжи, а я мирно и уютно угнездилась в Феррине, вернулось настоящее ДУЛО. Пещеры побоку, собрались, пошли. Поначалу было гораздо лучше, чем вчера: сильный ветер, но в небе видно солнце, а по сторонам, хоть и смутно, горы. А потом началась, видимо, так называемая низовая поземка: на несколько метров от земли воздух забит мчащимся и крутящимся снегом. Где-то там, наверху, ясно и прекрасно, а у нас – тяготы и лишения. К счастью, ветер опять в спину и бока, не в морду. Но верх-низ, ровно-круто, плоско-обрыв — все снова выглядит совершенно одинаково. И заснеженные участки стали глубже – оно и неудивительно, все-таки не первый день «обильные снегопады». Едешь чуть вниз – и вдруг резко тормозишь в сугробе по колено или выше. Шедший впереди Вовка тихо сходил с ума (блуждание в молоке не способствует психическому здоровью). Наконец дошли до «пологого спуска в каньон». Спуск и впрямь некрутой, но почти сразу Вовка почему-то кувыркнулся и ушел в сугроб с головой, а чуть позже они вдвоем с Ромычем слетели вниз (невысоко, метра два-три) вместе с карнизиком.
Ромыч: — Мы спокойно стояли…
Вовка: — Мы шли.
Ромыч: — Слушай, я же был прямо за тобой, и точно помню, что мы стояли!
Вовка: — Я шел.
Ромыч: — Ну хорошо. Рыжий шел, а я спокойно стоял рядом…
Еще чуть позже (минут через пять), сидя на рюкзаках и задумчиво глядя в белую муть в направлении нашего движения, приняли решение закопаться. Ибо жизнь дороже. А мы уже не только ничего не видим, но и почти ничего не соображаем. Примерно там, где ушли друзья с карнизом, вырыли в склоне «пещеру» для палаток, а чуть ниже, метрах в 10 – маленькую сортирную пещеру. Палатки оттуда смутно видно, они рыжие, а вот сортир от палаток – не всегда. И снова – привычный быт. Влезаешь в чуть теплую палатку в слегка оснеженной одежде (что-то стряхнул у входа, но пока стряхивал, новое нападало). Постепенно она напитывается паром от готовящейся еды. Потом – запихать в сырую сцепку сырые рукавицы и штаны, сырые носки и перчатки – на пузо под Термобелье, сырой пуховкой укрыться сверху… И полночи все это будет, дрожа, прижиматься к тебе в желании согреться и высохнуть. И ведь высыхает! Все, кроме сцепки. Но что греха таить – вторая ночевка в палатке воспринимается уже почти нормально. Домиковый разврат постепенно отходит в область преданий.
О! Сашка руку обжег об котел. Полезу за деситином.
НВ

Нет, ну это просто издевательство!
Утром было солнце! Мы встали довольно легко и бодро, даже хотели прогуляться и поискать пещеры еще раз. Стоило нам встать на лыжи, а маман решить, что у нее слишком болит голова, и залезть в палатку, как к нам вернулся Кондратий. Снег, ветер, ни хрена не видно, мгновенно замерзаешь, если останавливаешься. Два длинных перехода по дороге были еще ничего. На привалах только ХОЛОДНО. А вот потом начался ну полный АД. Видимости не стало ну совсем (до этого хотя бы время от времени было ощущение акварельной картины – приглушенные тона, нежно-голубая остроконечная гора вырисовывается на фоне неба на тон светлее ее самой, ну и так далее; в общем, не так уж плохо было). Так вот. Видимость исчезла, остался шарик от пинг-понга, пакет с мукой, белый вакуум или как еще это назвать. Хотя какой там вакуум – дуло так, что слезы лились сами собой даже из-под очков. Причем дело даже не в том, что больно (а очень больно – снег буквально бьет по морде, нос от полного обморожения я спасла, случайно скосив глаза и обнаружив, что он белый), а в том, что создается впечатление, что это навсегда, что это НИ-КО-ГДА не кончится. Видимо, именно это и называется паникой. (Хотя наверняка паника бывает гораздо более густого разлива).
И вот даже сейчас, сидя в палатке и попивая чай со спиртом и аскорбинкой, я слышу ветер и снег, и вышеупомянутое ощущение все-таки до конца не проходит.
Мы опять закопались в склончик. До домиков, лыжной базы, горячих источников, блекджека и что там еще впереди – 9км.
Что бы ни было завтра, я хоть на зубах эти 9км проползу. Тьфу-тьфу-тьфу! Дорогое мироздание, это отнюдь не вызов! Не надо мне доказывать, что ты умеешь и так, что мне никаких зубов не хватит. Я знаю, ты умеешь. Я, наоборот, очень тебя прошу: сжалься над нами и в погодном смысле, и в домиковом. ОЧЕНЬ тебя прошу, дай нам погоды дойти и дай нам возможность подсохнуть в домике. А то все-таки очень тяжело, когда столько тягот и страданий и лишений, а отвлекающих красот не показывают.
Ню

23.03.
22.10. Сижу на круглом вертящемся табурете, положив тетрадь на пианино. Тепло. Уму непостижимо! Особенно пианино.
Сегодня погода еще чуть-чуть улучшилась. Учитывая, конечно, что двигались в каньоне, можно почти без натяжки сказать – нормальная погода. Только потеплело (а значит, и посырело) – с утра около нуля. Ночью сперва был слышен порывистый ветер, временами что-то падало на палатку (полагаю – куски козырька). Потом все так резко стихло, что я даже полностью проснулась и имела приступ паники по поводу того, что нас полностью засыпало и сейчас мы задохнемся. Но засыпало не полностью, хотя и основательно, что может подтвердить Виктор, с утра откапывавший палатки. Снег вроде свежий, мягкий, но при этом очень мокрый и тяжелый.
Кстати. Наша палатка В СРЕДНЕМ – самая трудовая. Из пяти человек населения двое ежеутренне встают в бисову рань и занимаются завтраком (или откапыванием).
Утренние сборы ознаменовались утратой одной пенки – она умчалась с ветром вниз по каньону. Догнать не удалось.
Весь день спускались по каньону р. Вилюча. Очень красиво – жаль, видели только урывками, в промежутках между издевательскими порывами ветра со снегом с произвольных сторон. Но все же можно сказать, что на Саяны не похоже. Совсем другие линии, очертания стен. Под ногами же не ровная ледяная поверхность, местами присыпанная снегом, а, напротив, снег (порой глубоки), временами образующий то горы, то ямы, а под ним весело журчит вода. Иногда и не под ним – и тогда приходится искать снежные мостики и осторожно переползать. Из серьезных препятствий – внезапный водопад, который пришлось обходить через верх. На лыжах вверх по склону – очень круто, пешком – очень глубоко. А вниз! Как раз к моменту, как я начала ехать, снова задуло. Ориентировалась только по маленьким смутным фигуркам внизу. Но это не помогало определить крутизну склона и прочие прелести. Так что изрядную часть проехала на попе.
После водопада – прижимы, много открытой воды. Обходить приходится поверху – а это сплошь лавиноопасные склоны, много лавинных выносов (старых). При таком снеге немного нервное занятие. Лететь, конечно, недалеко, но в воду, а оказаться еще и сверху заваленным мокрым снегом очень не хочется.
Но вот стены каньона поположели, расступились; наверху временами какие-то изгороди; и – вот перед нами домики: база отдыха «Родниковое», горячие источники где-то там.
Первое впечатление настораживает: народу никого, тишина; стоит вертолет без винта, ни запаха дыма, ни движения… Потом – собачий лай, и на крылечко большого дома выходит мужик.
- Здравствуйте, мы хотели у вас остановиться на денек, снять домик.
- Нельзя.
- Но мы за деньги, на одну ночь…
- Нельзя. Это частная база. Только для друзей.
После долгого разговора с паузами и постоянным рефреном «это мы потом решим» все же договорились: по случаю плохой погоды нам все же разрешат переночевать одну ночь в клубе на полу и готовить свою еду на своем бензине на их кухне. Курить только на крыльце этого самого большого дома (столовой), после еды – сразу спать. «Вам повезло еще, что группа вчера улетела. А то бы не пустили».
Слегка огорошенные таким приемом, все же прошли в указанный клуб. Большой рубленый дом на сваях (тут почти все дома на сваях, а всего их, самых разных строений, штук 15; сваи – то ли чтобы снегом не заметало зимой по самые уши, то ли чтобы в грязи не тонули весной-летом-осенью; по крайней мере, на дверях столовой висит объявление: «Перед входом в столовую мойте ноги»). Водяное отопление! Понизу, под снегом, всюду текут горячие ручьи (а ходить – по деревянным настилам; важно не ступить в сторону, а то провалишься) – и вода из них пущена по трубам для обогрева всех домов. Вот почему нет печных труб. Только в столовой (кухне) есть – там большая чугунная печь для готовки. В кухне же из крана непрерывно бежит горячая вода для хозяйственных нужд. И то же – в роскошном, обшитом изнутри панелями сортире.
Еще в клубе есть комнатка-бар (стойка, столы, диваны) и собственно клуб – большое помещение с «диванами» по краям (судя по всему – подушки от автомобильных сидений, положенные на деревянные скамьи, построенные над трубами с горячей водой) и пианино. Вот такая роскошь.
Все это принадлежит то ли какому-то турклубу, то ли какому-то мужику. Которого сейчас тут, слава Богу, нет. Служащие же (один из которых вроде бы сын владельца) недовольны в первую очередь тем, что только вчера проводили группу и надеялись на кусок покоя.
Сходили на «горячие» источники – это минут 10 ходу от базы. Очень илистая мелкая лужа. Вода около +30. Над ней – лютый ветрище. Одеваться-раздеваться приходится прямо на этом ветру, от которого почти не спасает раздевалка типа будочки автобусной остановки. Стиснули зубы и исполнили долг (поставили галочку). Надеюсь, не заболеем. Потому что лично меня прямо в воде начало колотить.
Потом – готовка на местной кухне (примуса ставили на плиту) и ужин в местной столовой, за столом. Старались все делать быстро и тихо. Хозяева питались за соседним столом. Когда мы с Сашкой вошли, я услышала фразу: «Ну, если никто не будет маринованную рыбу, я собакам отдам!» О Боже! (Собаки, кстати, славные: 12летний кобель Дар, серый волколайк, с чувством собственного достоинства, но ласковый, и совсем дворняжистая годовалая сука Лапа, рыжая, поначалу боязливая, но уже осваивающаяся; у нее только что увезли щенков).
То ли за нашу воспитанность, то ли по другим причинам, но милая тетенька угостила нас соленой рыбкой – красной и палтусом (рыба висит прямо в кухне, довяливается).
В общем, тепло – это очень хорошо, и сортир без ветра и снега, и – ах да, пианино! И высохнет все, конечно. Но в балагане среди гор было бы уютнее. Не было бы ощущения сидения на чужой голове. Все-таки странно нелюбезны местные люди для таких суровых краев.
Ладно, пора спать. Все-таки усталость чувствуется. Даже мною – при моем-то игрушечном весе рюкзака.
НВ

24.03.
Вчера мы свалились на базу «Родниковая». От нашего лагеря до нее было 9км по каньону, и это были очень долгие 9км. Мы обходили огроооомный водопад, пересекали кучу лавинных выносов и снежных мостов над текучей водой.
Водопад был очень впечатляющий, и, хотя погоду все-таки давали так себе, каньон вообще неплохой. Но обман ожиданий опять сыграл с нами (со мной, по крайней мере) злую шутку. В прошлые дни мы пилили по более-менее ровному очень резво, несмотря на погоду, и вчера на секунду показалось, что 9км по каньону вниз – это же два шага! Ну а каньон вполне логичным образом оказался местностью пересеченной. Долго, короче, было.
Добрались до базы и страшно удивились тому, что на наш вопрос об остановиться и снять домик за деньги и т.д. нам ответили – конечно, нет. Выяснилось, что у них какая-то очень хитрая система. Людей нет, домики пустые, но сдать нам их не могут. Зато безвозмездно – хотя и не очень охотно – пустили спать на полу «в клубе».
Ой-ой-ой, мне пора, Леха с Ромычем вернулись с источников и докладывают, что голову там мыть нормально!
Кхм. Так вот. Нас пустили, хотя рады не были. Выяснилось потом, что с базы только вчера уехала группа, и они рассчитывали отдохнуть от людей.
1 мужик неприветливый.
1 мужик не очень приветливый, но очень бородатый.
1 мужик довольно приветливый.
2 тетеньки приветливые.
2 собаки очень приветливые.
База сама по себе странная – ее основал некий клуб «Алней», вроде как преимущественно для себя. У базы есть свой вертолет, «Урал», снегоходы, солнечная батарея, столовая, много маленьких домиков и очень много фотографий, по стилистике больше всего напоминающих друзей нашей бабушки, т.е. годы эдак 60е.
В общем, ОЧЕНЬ странное место.
Вчера мы кинули рюкзаки и сходили к теплым источникам. Они действительно теплые, не горячие. Снаружи очень дуло, так что вылезать было непросто. Но переодеться в чистое с ощущением того, что и сам чистый (хотя вылез из в общем-то очень грязной лужи) – это приятно.
Ох, чувствую, дневник у этого мероприятия получится неподъемно большой: слишком много свободного времени, чтобы писать (спасибо погоде). И в итоге не формулируешь свои впечатления, а просто тупо пишешь обо всем. Не очень-то это хорошо.
Сегодня с утра мы пошли в радиалку к ледопаду. По дороге нас по доброй традиции застигла непогода. На мой вкус, какая-то особо лютая – у меня быстро перестало получаться дышать. Так и не знаю – то ли снегом действительно дышать трудно, то ли ко мне вернулся друг-истерика, то ли both of them. Точнее, друг-истерика-то точно был со мной, а вот каково направление причинно-следственной связи: трудно дышать – истерика или наоборот – я не знаю. В общем, гордиться нечем, но я уже готова была воткнуть себе в ногу нож, лишь бы меня скорее увезли подальше. Желательно домой, и желательно год в 1996 (6 лет – все-таки отличное время).
Короче, таким путем попасть к ледопаду нам не удалось. Мы попробовали пройти по каньону и уткнулись в необходимый… необходимый… короче, пройти по каньону не удалось.
После этого Рыжий сильно расстроился – дескать, неудач у нас в этом мероприятии в два раза больше, чем удач, и это его ну никак не устраивает. Дабы развеяться, часть народу отправилась катаццо, а часть – купаццо. Я вот помыла голову, и мое отношение к миру СИЛЬНО изменилось. Так что я с удовольствием поблагодарю мироздание за то, что мы добрались до домика, ночуем тут аж 2 дня, высушили все вещи, и таким образом оставшиеся 5 дней будет прожить не так сложно. С мытой-то головой!
Вспомнила удивительный факт: меня в этот раз посещают не просто гастрономические фантазии, а кулинарные. Есть я хочу фруктов, шоколада – да в общем-то и все. А вот готовить и после этого есть – массу всего. Торт-безе, торт Наполеон, кекс с кучей сухофруктов, штрудель с яблоками, пироги с черникой и брусникой, булочки с корицей. Ну и еще более-менее бесконечное количество выпечки (боюсь, хана моей благоприобретенной фигуре). Ну еще хочется обычной домашней еды – спагетти с овощами или песто, рисика с морковкой и луком, ВАРЕНЬЯ, оладушков. Но всего этого не смертельно хочется, а так, соскучилась просто. А! Вот чего очень хочется, так это КУЛИЧЕЙ и прочей пасхальной еды. В этот раз не как с Саянами, Пасха все-таки не в день нашего выхода в цивилизацию, а через время, но все-таки! Это я к тому, что ужин скоро.
Ню

День можно назвать «Трудная битва за ледопад».
Бой первый – вверх по дороге до места, обозначенного на карте как «точка обзора» — позорно проигран. Несколько минут (не более получаса) вмордувинта с мелким колючим снегом заставили нас отступить. Это на самом деле малоприятно: хлещет по глазам (под очками!) с такой силой, что боишься за целостность глазного яблока. Очень больно. Такой снеговетер работает как скраб: «загоревшие» еще раньше на солнышке свежекупленные пенки отчистились добела. Спустились чуть ниже, Сашка с Вовкой поискали опытным путем спуск в каньон, пока мы отдыхивались среди каменных берез на солнышке (ветер только наверху). Идею признали нерабочей: внизу, похоже, все стенки каньона заканчиваются скальными обрывами неплохой высоты. Спустились к базе.
Бой второй – начать движение по каньону прямо от базы – был не столь кровопролитным, но закончился примерно тем же. Довольно скоро уткнулись в яму, полностью перекрывшую каньон. Вовка попробовал пробиться через «склон» (на мой взгляд – почти отвесная стена), бился долго (а мы трепались и валялись внизу), но не преуспел. Вернулись на базу.
Третий бой насупленный Вовка принял в одиночестве: пробился-таки через снеговетер до нужной точки, дождался просвета – и увидел ледопад. Вернулся спокойный, удовлетворенный: «Ничего особенного, ходить туда не имеет смысла».
Остальные тоже проводили время в соответствии со своими желаниями.
Пора готовить ужин.
НВ

Т – Термальные источники – среди снегов ледяного ада Иблиса есть место, отличное от прочих снежных равнин, продуваемых холодным ветром склонов, скованных морозом каньонов и застывших в вечном сне вершин. Непросто попасть туда: дерзнувший отправиться в путь будет иссечен ледяными ветрами, несущими снежную пыль, которая забивается в малейшую прореху или щель в одежде, налипает там, вымачивает несчастного насквозь, обрекая на медленную и мучительную смерть. Ждут его на пути жуткие бураны, застилающие глаза, сводящая с ума белизна снегов, в коих он, бессильно барахтаясь, в конце концов тонет. И холод, холод, люты холод, пробирающий до самых глубин, нутра, до костей…
Но если, преодолев крутые подъемы, обогнув обрывистые спуски и, главное, выжив на страшном морозе, достичь того заветного места, что зовется «термальные источники», тогда… О! Сколь счастлив будет всякий, изведавший блаженство сих мест! Окруженная сказочной красоты вершинами долина, защищенная от всех семи ветров, где снега не холодят, а лишь радуют глаз. Дворцы, достойные принимать любого из семи святых халифов, согретые горячими водами, бьющими здесь прямо из земли. Прямо среди льдов и снегов открываются тут бассейны с горячей водой, в которых плещутся прекрасные гурии, готовые обогреть своим теплом по теплу тосковавших, и принять в свои жаркие водные объятия, и омыть чистотой своих вод измерзших и уставших. Таковы горячие источники, давшие название тому дивному месту.
Тепло и уют господствуют в этих краях: теплы дворцы и уютны беседки, где дозволено всякому в досужий час раскурить кальян, но берегись курения в местах недозволенных, ибо это гневит местных духов.
А духи-хранители здесь встречаются в изобилии. Наиболее дружелюбны среди них халяд-меддины – обычно они являются смертным в облике добродушных немолодых женщин и сразу стараются накормить человека, как мать – вернувшегося из дальнего путешествия сына. Яства, предлагаемые ими, обильны и изысканны: дары моря и земли, рыба красная, белая и под маринадом, макароны, каши, салаты из капусты разных сортов, помидоров и фракийского перца. Лишь пряностей, кроме черного перца, не предложат они вам.
Иные духи – три Ифрита: Вован – самый грозный, но лишь на первый взгляд суровый; Саша – добродушный и словоохотливый; и бородатый, чье имя не удержала моя память, — самый многомудрый и старый.
Бывая в термальных источниках, держите глаза и уши открытыми. Тогда сможете вы и насладиться изысканными волшебными гравюрами, в изобилии украшающими стены, и узнать, как уберечься от опасностей за пределами этой чудесной долины. И еще – бойтесь обидеть местных духов, ибо гнев их страшен, а паче всего берегитесь отвергнуть пищу, что предложат вам халяд-меддины. Сказывают, что одного путника они закормили до смерти, чуть не силой заставляя его есть, все поднося и поднося новые блюда, но, может статься, речь шла о другом аде, другой веры.
У – Уроборос – называемый также Ермундган Мировой Змей, Йорохойнархоль и «Все повторяется». Если уж ветер сегодня, то хвост его будет съеден ветром завтрашним, а коли переночевал под кровом гостеприимным, то и завтра согреешь ноги у теплого очага. Меняется название места – явление остается. Но так же, как весна меняет зиму, а вечер – день, на смену ветрам и непогоде приходят солнечные тихие дни. За подъемом будет спуск, и сколько миллибар набрал по пути вниз, столько же придется потерять, когда снежными тучами застелется небо. Пространство и время подобны чешуйкам на бесконечной шкуре Великого Змея. Здесь и Сейчас ничтожны. Значимо лишь то, что соразмерно: человек и опоясывающий его Уроборос.
Ф – Фумарола – один из видов проявления вулканической деятельности, место выброса подземных газов (преимущественно водяного пара, соединений серы, простейших оксидов и гидроксидов углерода, реже – аммиак и аммиачные производные). Наиболее известные Фумаролы расположены вблизи вулканов Мутновский и (возможно) Вилючинский (источник не указан, но известен). Происхождение Фумарол. Существует несколько версий происхождения Фумарол. Согласно наиболее распространенной из них, они прорыты огненным червем Балтахиссом.
Х – Халява – Довольно воспевать туристский быт и нравы.
Пора потолковать о прелестях халявы:
Как хорошо зависнуть в эдаком анклаве
С друзьями дней на шесть – на пять.

В день уплетать три порции – не охнуть,
Ботинки надевать, дав им в тепле просохнуть,
Окрестны склоны раскатав, под рюкзаком не дохнуть
И ванну жаркую среди зимы принять.
Коля

Все слова по поводу неприветливости местных жителей беру назад. Нас подкормили, мы обменялись адресами и все такое. Кроме того, они все-таки говорят, что их база не для бизнеса, а только для друзей.
В общем, благодарение Богу за базу Родниковая.
Жизнь тут все-таки рисуется райская. Работа смотрителем маяка почти что. Сидеть среди гор в таких домиках – все сделано очень добротно, на века буквально. И у собак тут жизнь явно райская – они такие толстенькие, мохнатые.
В общем, мы явно нашли Простоквашино 2.0.
Пьем чай с аскорбинкой, сахаром, спиртом и чаванпрашем. Рассматриваем разнообразные аксессуары и выставку старомодных лыж на стенах бара.
Ню

25.03.
1. Погода!!
2. Колено!!!
Теперь подробнее. С утра дали солнышко и виды. Мы в 148 раз поблагодарили аборигенов и ушли. Несмотря на вернувшиеся красоты, шлось… не шлось. Мне не дышалось, по крайней мере. Второй переход был резко вверх, и это почему-то было даже чуть лучше. Потом было коротенькое вниз, привал на солнышке и снова ВВЕРХ. Мы с Виктором шли узенькими траверсами и тренировали разворот лицом к склону по заветам Нико. И делали мы это примерно бесконечно. Все бы ничего, если бы на самом уже верху у меня не улетел значок с шапки! Это было чудовищно обидно. Он еще так драматично долго катился вниз. Эх!
Зато мы увидели океан и возобновили традиционное фотографирование Улли.
Потом случилось прикольное вниз. Прикольное до поры – я навернулась так, что мне показалось, что колено совершило оборот в 360 градусов. Очень, блин, было страшно. Но быстро стало понятно, что ничего не отвалилось, не оторвалось и даже не сломалось. Но болит, сволочь. До сих пор. Не переставая.
Виктор, Нестер, Коля и Рыжий слазали повыше на вулкан Вилючинский, пришли в полный восторг от отжига вниз.
А мы с маман, Лехой и Ромычем поставили лагерь. А Леха даже вырыл сортир с видами. В общем, все зашибись. Кроме коленки. Сижу в лошадином бальзаме и эластичном бинте по самые уши и очень боюсь утренних коленных ощущений. Честно говоря, ночных тоже. Но в любом случае, хорошая погода – это вам не плохая.
Во время спуска Лехе в рюкзак начали приходить смски. Так он узнал, что у него включился телефон и что мы неожиданно оказались в зоне действия сети Мегафон. Посему Леха сейчас в Мармоте гуглит нам прогноз погоды, а Виктор жалуется, что в Феррину связи не завезли.
Прогноз на завтра, увы, облачный. А смска у Виктора все-таки отправилась.
Ах да! На завтрак нам на базе подарили тушеных бобов и салат из папоротника. Очень круто. Хотя я больше облизывалась на вазочки с вареньем и остатки пирога.
Я нежно думаю о шоколадном торте. Даже о различных его вариациях и рецептах. Ну и еще немного о чизкейке с клубникой. Торжественно клянусь, что буду все это готовить и жрать, готовить и жрать. И через неделю такого режима даже, возможно, начну кого-нибудь угощать.
Ню

Прощай, благословенный приют! Ты был к нам так добр – и сам по себе прекрасен.
База на самом деле впечатляет: все сделано своими руками и явно для себя. У всего есть свое лицо, все удобное и «жилое», домашнее. Огромная кухня с гигантской плитой, в которую можно ставить гигантские же казаны и подвешивать на цепях бидон с водой для чая… И обитатели, конечно, обитатели. Первым делом – собаки. Собака Лапа, поначалу шугавшаяся, вдруг приняла меня за свою подружку и начала ловить зубами за руки и тащить играть в сугробы. Дар просто благосклонно принимал ласки. Люди – с каждым проведенным нами на базе часом – начинали все более воспринимать нас тоже как любимую игрушку, которую можно кормить. Началось все с немножко рыбки, а потом не только еда пошла потоком, но и старый бородатый Васильич практически сам приготовил нам в чугуне на плите (а начиналось-то как! «Готовьте на своем бензине, мы тут за дрова и газ платим»!) дареных макарон. Уже и общение началось человеческое, и фотографии норки, живущей где-то поблизости и порой приходящей в дом поесть из Котовой мисочки показывали, и советы давали про маршрут… К нам привыкли, мы привыкли. Но – пора.
В таком месте я бы жила. И писала книги.
А сегодня с утра – розовое небо на восходе, видно все так четко, как на гравюрах – до черточки. Солнце, ни ветерка. Шлось правда, особенно поначалу, не очень. Даже в таких дозах комфорт расслабляет.
На перевал решили идти не по ущелью (что-то там, дескать, такое висит, не будет ли опасно), а поверху. Ну, а мой камус понимает только в лоб, траверсы он не понимает, ибо шире лыж. В результате при траверсе зафирнованного склона вместо цепляющих подрезов я имею классно скользящую в любом направлении голубую пластиковую дрянь… Спасибо Ромычу, подстраховал, пока я сменила лыжи на кошки. И дальше – что там ваша Трамонтана! Вот где настоящая тренировка для ног, не чета вашим пистолетикам! Большинство шло траверсами, Сашка в лоб.
- Они идут как европейцы, я – по-русски, а Вы, НВ, по-альпинистски: пешком, по пояс в снегу.
Поднялись почти к самому началу подъема собственно на Вилючинский вулкан. Посмотрели на океан вдали. Сегодня лезть на вершину уже поздно, посему решили приспуститься и встать лагерем, а уж завтра наверх. Но все-таки «штурмовая группа» под предлогом разведки завтрашнего пути подъема умчалась кататься, а честные трудяги ставили лагерь.
В предыдущих мероприятиях мы находили плоское место, рыли яму, ставили стенку. А тут какие-то хоббитские настроения прогрессируют: стремимся закопаться в склон. Место для стоянки на этот раз выбрали почти на самом верху довольно крутого и высокого склона. Пришлось нам четверым (в основном, конечно, Лехе с Ромычем) вгрызаться в снег, попутно выстраивая «насыпную территорию». В результате встали обе палатки, но выходить приходится почти в небо – край тента = край насыпной площадки. Но зато чуть в стороне в том же склоне у нас есть сортир! Довольно глубокий туннель. Там не дует, можно наслаждаться видами долины реки Паратунки. Вернувшийся АЮ сказал, что именно про такое можно сказать formidable.
Катальщиков мы почти все время видели: они выглядели, как блохи на девственно-чистом склоне. Всползли к скалам и каменным россыпям, потусовались – и полетели вниз.
И вот мы уже в палатке, и скоро будет еда. Бедный Нюшок баюкает поврежденное при падении колено. Все высушенное на базе снова неотвратимо сыреет. Ну, на то и поход. Наверное. Чтобы, значит, лишения.
НВ

Когда увидел тазик макарон, то подумал, что скорее он нас, чем мы его. Представил, как недоеденные порции сгружаем в котел и дожевываем в ночи (или, на худой конец, утром). Но тазик разошелся мгновенно. Если бы не маленькая миска НВ и чуть большая, но несоразмерная его аппетиту миска Рыжего, то тазик разошелся бы с одного расклада, но получилась «добавка». Что удивительно – никакой тяжести в желудке, а нас еще салатом угостили и рыбой.
Готовили на печи, в казане. Теперь знаем, какова должна быть кухня в загородном доме, куда часто и много захаживают гости.
НВ воскликнула, когда минут за 5 тазик исчез: «Это вы столько недоедаете?!» Начпрод рассказал нам, что мы недоедаем, как Скотт. Только Скотт недоедал очень долго, а мы всего пару недель. В переводе на килокалории, мы с Саньком недоедаем около 3000, НВ и Нюшка чуть меньше.
А к утренней каше нам выставили латку тушеных бобов, салат из моркови, маринованных огурчиков и рыбы, салат из местного папоротника, который (папоротник) закупают даже японцы.
И так – не налегке – мы отправились в солнечный путь, а солнца мы почти не видали 6 дней.
Виктор.

26.03.
7 вечера. Сидим в палатке. Еда почти готова.
День выдался непонятно почему тяжелый. В сущности – радиалка без груза. В начале 10го вышли, пошли «восходить» на Вилючинский. Докарабкались до плотного и безнадежного облака (о! чего мне стоил этот подъем!) – и решили, что в такую погоду нечего делать наверху, все равно ничего не видно. И поехали вниз. О! Чего мне стоил этот спуск! Все крепнет подозрение, что это кто-то другой, не я, когда-то умел кататься на лыжах. В облаке по фирну – на кошках. В кулуаре – лыжи… ну да, они были прикреплены к моим ногам. И я медленно оказывалась все ниже. Глагол «ехала» здесь неуместен – в лучшем случае, перекатывалась от стенки к стенке каньона. При попытках все же ехать – немедленные падения и кувырки. Нет, пора, пора решительно пересмотреть взгляды на жизнь! Пластик!
Спустились до самого низу и пошли смотреть ледопад. Камуса… мокрый снег между ними и лыжами…котурны…ходули…никакого управления и никакой скорости. Идешь и волочешь за собой лыжи. Решено: бескида заслужили отдельный стенд в музее моих походных и жизненных достижений. Прямо с этого лета. Они честно послужили мне, и пора на почетный покой. Особенно укрепилась я в этой мысли на обратном пути к палаткам, когда безнадежно застряла в сыпучем снегу на крутом склоне и была спасена подоспевшим вовремя Виктором.
Вплотную к ледопаду мы с Нюшкой не пошли, ждали в отдалении на солнышке: у нас случилась «линия отреза», силы и волю как отрезало. Отсюда он выглядел как большая бутылка с узким горлышком. А подходившие вплотную парни говорят, что это скорее ананас: такие чешуйки расходящиеся снизу идут вверх. Что ж, если и завтра не будет погоды – будем лазать, увидим собственными глазами.
На обратном пути, да и до сих пор жизнь ко мне не вернулась. Дикая жажда и полный упадок сил. Хорошо еще, что благодаря печкам в домике и отчасти на базе имеем приличную экономию бензина и делаем экстра-чай.
А места эти мне все больше нравятся. И даже не пойму, чем. Одновременно простор – и горы, очень странных, причудливых очертаний. Нет тесноты даже в ущелье: знаешь, что там наверху раскинулось плато, и дальше снова горы, и снова плато. А ущелья на их фоне такие маленькие…И очень много неба.
Хочу жить в своем домике на базе. И иногда подниматься вверх и смотреть на океан вдали…
О! Еще чай!
Завтра опять по погоде. Прогноз нелазательный. Сейчас вершина вулкана открыта, небо чистое, но рядом с самой вершиной, как часовой, висит небольшое почти вертикальное облачко. Часовой. Не иначе, чуть двинемся вверх – кликнет своих.
НВ

Ц – Центр видимости – область, находящаяся в геометрической либо логической середине поля зрения, но сокрытая от визуального восприятия. Названа по аналогии с центром циклона и оком бури. Примером центра видимости, может служить поле, перекрываемое слепым пятном, на сетчатке человеческого глаза, центр гравюры М.К.Эшера «Картинная галерея» или вулкан Вилючинский, вершина которого или сокрыта облаком, или недосягаема по иным причинам в течение большей части года, в то время как названный объект очевидно доминирует во всех смыслах, включая визуальный, над окрестностями.
Ч – Чешуя Ледяного Ананаса – согласно свидетельствам надежных людей, чешуя ледяного ананаса есть величайшее сокровище в мире, ценное превыше самоцветных камней и золота. Обладатель одной чешуйки станет богаче султана и могущественнее джинна. Сам ледяной ананас произрастает далеко на севере, в краю, где сходятся горы и моря, огонь и снега. Добраться туда сумели немногие, и те, истомленные долгой и трудной дорогой, уже не имели сил подняться к подножию скалы, под которой растет ледяной ананас. Один безбожник и скептик, чьим именем я не стану осквернять страниц сей книги, смеет утверждать, наученный шайтаном, что ледяной ананас есть лишь природный лед, накопившийся в результате падения воды со скалы и бездумной игры ветра и солнца. Но это сущий вздор, что ясно каждому и без подробных объяснений.
Ш – Шикарный отжиг – говорят, в давние времена по-настоящему шикарным отжигом признавали лишь тот, что совершен четырьмя мужами в ясный погожий день, в часы после полудня, но до захода солнца, со склона вулкана Вилючинский. Нынче же, когда старые времена ушли, а с ними и добрые традиции, что ныне преданы забвению, и более скромную забаву пытаются выдать за Шикарный отжиг. Но где, спросим мы у новоявленных мастеров, если так можно сказать о них, где чистый полет по снегам, где мягкий слой легкого пухляка, где неожиданные доски и заструги? Нет, увы, нет. Все в прошлом. А ныне – противный ветер, лежалый рыхлый снег, а скорость – лишь по чужим следам. Камус мне, камус!
Щ – Щекотка – природы неясной томление. От боли до удовольствия – шаг. Щекочут не нервы – опасности, трудности и лишения – иные фибры человеку. Не доказать кому-то что-то, даже не себе – истинность своего существования. Иное влечет к грани возможного. Что – неизвестно, но оно похоже на щекотку.
Ъ – Твердый знак – иные философы в наши дни с уверенностью знатоков утверждают принципы человечьего существования, и многие из них единственным и единым признают стремление к удовлетворению чего-нибудь. А иные тягу к саморазрушению добавляют к этой картине, полагая, что охватили своим биполярным дискурсом всю психическую вселенную человека. Но мы решительно настаиваем, что возвести во главу следует стремление человека к насыщению не потребностей своих, но возможностей. Инны возможности, подобные возможностям есть, спать и дышать, человек насыщает по необходимости вынужденно, а иные – к примеру, любить, творить, общаться – не столь обязательно. Возможность нуждаться, сражаться, преодолевать человек мог бы, казалось, и вовсе оставить без внимания, но, что остается загадкой для тех, кто видит в жизни нашей лишь удовлетворение потребностей (сколь высоко бы ни возносилась пирамида их иерархии), немало находится тех, кто борется не ради победы, а единственно ради напряжения всех своих сил. Это и есть твердый знак в рукописи наших жизней.
Коля

27.03.
19.30. Сидим в палатке, готовим (снова!) экстра-чай.
Вот это день так день!
Встали еще во тьме. Вышла – рассвет, ясно, все видно. Значит, на гору… О Боже! Решила не ходить. И чувствую себя плохо, и что я буду всех опять задерживать, и вдруг из-за меня не успеют… Потом вспомнила, как Сашка мне при таких же примерно настроениях перед подъемом на Народу сказал: «НВ, Вы потом всю жизнь будете жалеть». Ладно, думаю, пройдусь немножко, посмотрю красоты, но наверх не полезу. Просто пройду чуть-чуть… Вот так по чуть-чуть до вершины и дошла!
Подъем – по их словам – несложный. На мой взгляд – все-таки и не простой.
Сперва просто перли вверх на камусе. Я даже почти не отставала – но это спасибо Нюшкиному колену и плохому самочувствию. В некоторый момент стало ясно, что камус уже не держит в лоб. Ладно, думаю, дойду во-он до тех скал на кошках, а оттуда назад. Дошла. А вон, вроде, можно и до «ворот» (прохода между двумя скалами в другой кулуар, по которому, собственно, и надо идти на вершину), благо уже многие кошки переодели. До ворот доползла, внутренне подрагивая: уже и крутовато, и склон явно лавиноопасный, и солнце пригревает. В общем, стало ясно, что отсюда назад в одиночку просто нельзя. Сидеть здесь и ждать всех – тоже как-то глупо… И вот тут началось. Середина кулуара – девственный снег и очень круто. Туда совсем не хочется: если ЭТО поедет, уже никто не откопает. Ибо ехать долго, а соберется за это время снегу на всех с избытком. Посему ползли по краю, вдоль скал. Временами нормально, а временами снег, нагретый солнцем и скалами (они ж черные) превратился в сахарный песок: как ни бей кошками, все равно все сыплется… Иногда шли, повернувшись лицом к склону, мелкими приставными шагами, стараясь максимально зарубаться палками. Мы с Ромычем старались еще и не смотреть вниз – оба боимся высоты… А потом – последний взлет – и пупырь. Вершина. Рядом и выше – только друзья и небо. Внизу – с одной стороны океан, долины рек (Мутновка, Жировая, Вилюча – а в ее долине наша база!). В другую – внизу! – горы и вертолет летит…Вспомнился Бродский, стихотворение к горам: «никогда не забуду – и вы не забудьте – что сверху я видел вас». В этом на самом деле есть что-то странное, одновременно пугающее и счастливое. Ты словно оказываешься причастен к чему-то очень редкому и значимому. Словно бы на равных – пусть на время – с этой горой… Нет, не на равных, конечно, ты-то понимаешь, что тебе до нее, как ей до неба. Но кажется, что она тебя… заметила, что ли? Не знаю, как это выразить…
Виктор позвонил с вершины маме – она его не сразу опознала, ибо в Питере 7 утра. Все, кто имел телефоны, тоже позвонили семьям. И отправились вниз. До ворот – так же (где ползком, где бочком), только страшнее, потому что тут уж очень трудно не смотреть вниз. А после ворот они поехали. А я поковыляла на кошках до самого дома. Виктор с Вовкой отправились ехать с самой вершины. Сашка с Коленькой – от ворот. Леха, Ромыч и Нюшка – от места, где оставили лыжи. А я шла, и мне впервые не было обидно, что я не могу тоже ехать. Ноги дрожат, а самой петь хочется. Что я и делала в свое удовольствие, потому что люди далеко, а гора простит мне отсутствие слуха и голоса.
Около палаток посидели совсем чуть-чуть, наблюдая, как Сашка с Коленькой играют в муравьев на горе. А вскоре они и приехали – все, кроме Вовки. Дело в том, что спуск с вершины оказался стремным, жестким, гордым – каким угодно, но не восхитительным. А Сашка с Коленькой утверждали, что от ворот-то самое то, и даже пухлячок имеется. Вот Вовка и полез снова в гору, к воротам. Но опоздал: дело к вечеру, подморозило, пухлячка уже нигде не дают.
Так или иначе – сейчас полный лагерь счастливых людей. Да еще вчера выяснили, почему Ромычу плохо: два дня кормили его без масла и сала – и вот он снова с нами и бодр и весел.
А еще только что съели пеммикан.
Одно плохо: дивный сортир (который Ромыч, зашедший туда в ночи, окрестил обсерваторией; теперь все спрашивают: «Обсерватория свободна? – да! – Понял!») не был рассчитан на столь долгое проживание большой группы. Переполнился. Ну, да и мы завтра уже снимаемся.
НВ

Ох. За этот день я готова простить этому мирозданию очень многое.
Погоду дали райскую – все видно и – внимание! – НЕ ДУЕТ! Вот это вообще когнитивный диссонанс – на Камчатке и не дует. И красоты.
Вчера вот мы попытались влезть на Вилючинский (ЗАЧЕМ?!), хотя погоды особенно не было – собственно Вилючинский-то не показывался. В итоге мы влезли на сколько-то (ниже, чем десант на день раньше) и в полном молоке спустились. Колено болело и вверх и вниз. Но в целом было ОК. Спустились по кулуарчику до лагеря, а потом еще до ледопада. Ледопад красивый – объемный, на шишку похожий. И погоду внизу давали лучше, чем наверху. Замотались только малость. А на обратном пути я удачно разозлилась, потом разозлилась на то, что разозлилась – и на этом топливе добежала обратно до лагеря.
Так вот, а сегодня дали ВСЕ – и погоду, и Вилючинский, и виды с его верхней пупочки буквально на 360 градусов. Все стали оттуда звонить домой, фотографироваться, есть свои химические перекусы и продолжать дивиться отсутствию ветра. В общем, красотень.
Вниз сошли на кошечках, временами было стремновато, но в общем и целом очень круто. Потом команда лузеров отправилась совсем вниз, а остальные – жечь, кто один лишний раз ходил вверх, кто не один.

Завтра вместе с барахлом снова катим к ледопаду, ледопадим и идем в сторону места, откуда ходят автобусы до Елизова. Км туда 30, так что по дороге мы еще разок ночуем в тесной спарке в вонючей палатке, а утром 29 марта садимся-таки в вожделенный автобус и отправляемся навстречу благам цивилизации. Хотя, надеюсь, некоторые из этих благ (в основном пивного сорта) мы встретим чуть раньше и возьмем с собой в автобус.
Ах да, колено прошло.
Ню

28.03.
Последняя ночевка. 20.10, все в палатке. До Термального осталось около 10 км.
А ведь еще вчера ночевали под Вилючинским, на выкопанной полочке… А сегодня – в роще каменных берез у ручья, рядом с дорогой, по которой поминутно пролетают снегоходы и изредка проползают крупные грузовики, освещая рощу своими фарами…
Удивительное дерево – каменная береза. Сразу и не угадаешь, что береза. Стволы нежно-кремовые, узловатые, с них все время отрываются тончайшие полоски совершенно шелковой бересты. В высоту достигают… ну, примерно высота 5этажной хрущевки, не выше. Похоже, до какого-то времени растут вверх, а потом все уходит на умощнение основного ствола. И как-то удивительно прозрачно, светло в такой роще.
Вчера вечером как-то очень славно потрындели в палатке под чай со спиртом. Но с удивлением обнаружили, что «невероятное» количество лишнего бензина мы незаметно убрали до такой степени, что теперь не факт, что хватит на оставшиеся еды, если стоять не у воды (на топление снега уходит очень много). Чудеса!
С утра – опять чудесная погода: солнце, безветрие. Я первая спустилась от лагеря в каньон, подобрала подло сбежавшую от Сашки бутылку с остатками бензина (удивительно, что за все время сидения в этом гнезде больше ничего не сбежало) – и неспешно, с удовольствием добралась до его нижнего конца одновременно со всеми. Сходили к бутылочно-ананасному ледопаду. Вблизи он действительно более ананас: снизу вверх идут такие могучие остроконечные чешуйки. Только вот совсем не лазательный оказался: лед пористый, крошится, а внутри этой конструкции пустота – труба, по которой бежит сверху вода. Постояли, померзли, Виктор покорячился – и отреклись. И страховаться не за что, и просто того гляди вся конструкция прямо под тобой рассыплется. Тяпки или откалывают большие куски хрупкого льда, или проваливаются в пустоту, то же с ледобурами. Вовка еще поисследовал нижнюю часть – но там было все то же. Пока ждали – подъехал снегоход с какой-то группой «отдыхающих», и они на этом и не сказать что склоне устроили катание на ватрушках с визгом и смехом. Странные люди.
А потом – вышли на дорогу и… И все. Выход.
Сперва друзей моих катило, меня нет (им достаточно малейшего уклона и гладкой поверхности, чтобы мчаться, почти не прилагая усилий; а мои канты – и особенно гвоздики – за любую гладкую поверхность яростно цепляются, а деревянным лыжам для качения нужен приличный уклон). Потом друзей моих не цепляло (жуткий отскольз), а мне шлось. Дивная и редкая картина: далеко впереди коньком летит Сашка; потом бодро иду я; и на приличном расстоянии от меня, чертыхаясь и изнывая под жарким мартовским солнцем, мечтая о попутном грузовике, тащатся остальные. Но когда свечерело, дорога подмерзла, всем шлось примерно одинаково. И так порядка 17км… Не люблю ходить по дорогам! С одной стороны, можно думать о чем хочешь, не глядя под ноги – но это если по лыжне. А тут надо все время выбирать место на дороге – чтобы не по гладкому раскатанному скрести, а все-таки как-то идти по бугристому буранному следу. И горы остались позади, по берегам дороги уже только какие-то холмы. И голова под конец почему-то закружилась сильно….
Но домой все-таки хочется. Отсырели. Если бы высохнуть, вымыться, выспаться и напиться вволю – то можно и снова. Даже очень можно. Организм, похоже, настроился. И физически, и психически. А – все. Конец.
Да, видели МЧС-ников на буранах. Они «дежурили» у края дороги, явно собирались что-то себе готовить и поделились с нами водой. Оказалось, на Вилючинский «восходит» группа МЧС. А это – страховка. И еще где-то ближе к горе такая же группа дежурит. То-то удивятся восходители, увидев лыжню с самого верхнего пупыря. Хотя у них какое-то альпинистское восхождение.
Ну, вот и все вроде. Завтра – пиво-соки-воды и пищевые изыски. И где-то в промежутке – мыться.
НВ

29.03.
22.00. Елизово. Ул. Ленина, 32, кв.11.
Утро снова ясное. С утра -6, потом на солнце жара, все течет, снег на лыжах тает.
Сашка, Виктор, Вовка и Коля попробовали перед выходом покататься с горы, но снег жесткий, никакого удовольствия, говорят. Нам, остальным, и пробовать не хотелось. Разлагались в роще под солнцем.
А потом – около 3х переходов по той же дороге. Солнце, жарко. Пластиковых по-прежнему катит вниз, а я все ножками, ножками… Две встречи на дороге: заяц, задумчиво шедший куда-то по своим делам и в ужасе умчавшийся, заметив меня; и два священника на буране за спиной водителя – очень мило улыбнулись мне, когда я уступила дорогу.
Потом – поворот мимо рыбзавода, погрязнение дороги, дома-коттеджи, асфальт, грязь, Термальный, остановка, автобус, Елизово, дом. Рынок, рыба (на вечер). Баня!!!
В автобусе со мной всю дорогу очень увлеченно беседовала местная старушка. Рассказала, что приехала сюда с мужем в 69 году, строили парники-теплицы, потом работали там, кормили всю Камчатку огурцами помидорами. Потом, в конце 80х, все закрыли. Теперь фрукты-овощи только привозные и очень дорогие. Работать в городе негде. Грязно очень, грязь никто не убирает, вывозить некуда. А рыбу так вылавливают, что медведи осенью не наедаются и не впадают в спячку, бродят всю зиму. Вот и эту зиму в городе на помойках кормится медведица с медвежонком. И что теперь она ненавидит ментов, потому что те же бандиты, хотя и в другой форме.
На рынок нас сводил-свозил наш бенефактор Евгений Петрович – познакомить с теми, у кого завтра мы купим рыбу и икру в подарок родне. Накупили пока на вечерний пир. Выглядит потрясающе: рынок типа нашего на Комендантском, ларьки-палатки с едой, одеждой, обувью и прочим. Под ногами – грязь, лужи, колдобины. И среди всего этого – рыбные ряды с горами нежно-красной, жирно-светящейся, ароматной КРАСНОЙ рыбой! И цены: семга, конечно, 1200 за кг, а вот нерка и кижуч – от 350 до 500 за кг. Икра – 1000-1200.
И – БАНЯ. Натуральная общественная баня советских времен. В два часа дня – полно народу, очередь. Банщица следит, запускает на свободные места. Входишь – огромный зал, вроде школьного физкультурного, по стенам – кресла рядами, как в кино, только крючки в спинки вбиты: раздевалка. Из нее вход в такой же огромный, гулкий помывочный зал: кафельный пол, каменные скамьи, шайки (правда, не оцинкованные, а пластиковые), несколько ржавых кранов с холодной и горячей водой, три жалких душа… Вот парная хороша: деревянные широкие ступени, отличный пар и немного народу.
И всюду – тетеньки, состоящие примерно на треть из животов. Беседуют: о том, как молоденькая вышла за Табакова, наверное, думала, помрет скоро, а он все не помирает; о том, что надо есть, чтобы похудеть. Обертываются целлофановой упаковочной пленкой – чтобы похудеть… Но с нами все были любезны, как с двумя идиотками (любит наш народ убогих). Входим растерянно в раздевалку.
- Девчонки! Что ж вы не разделись-то?!
- Ой, понимаете, мы только что с гор, и как-то еще… — начинаем оправдываться мы, полагая, что речь идет о том, что мы вперлись сюда в уличной обуви.
- Ну да! Что ж вы в горах-то не разделись, одни лица загорели!
Нюшка вцепилась в меня и бормотала: «Тикаем отсюда, дома помоемся». Но все же помылись здесь – и с удовольствием – особенно парная! Вот что нужно моему изношенному телу и несгибаемому духу после похода!
Последнее впечатление: пользование феном – 40 рублей на человека. «Для сушки головы с бигуди использовать свой личный фен при предварительной оплате услуги через кассу согласно прейскуранта». Вот так.
Из бани – в узбекскую закусочную… Собственно, тут для меня день и кончился. Лагман, манты, чебуреки, кефир, салаты, соки… До дома тушку донесла. Отлежалась. Недавно даже начала приходить в себя, возможно, даже смогу попробовать рыбу.
Пришли домой – а тут Николя. Делимся впечатлениями: он просидел в домике еще несколько дней, его забрал мимоезжий снегоход, из города было не пробиться. Потом катался в окрестностях Петропавловска. Скоро поедет на север Камчатки.
Нюшка печет пироги.
Сашке на мобильный позвонила какая-то тетенька – спрашивала, не может ли он познакомить ее молодую, красивую, образованную дочь с хорошими молодыми людьми…
Теперь сверхзадача: съесть и выпить все купленное (хорошо еще в магазин ходили после узбеков), собраться, в 9 утра сходить на рынок за рыбой-икрой – и не опоздать на самолет.
Пока все хорошо. Неплохо сходили. Хотя и прогулочно во многом (мало переходов с грузом и палаточных ночевок, много отдыха). Но как бы я потянула не прогулочный вариант – вот вопрос…
НВ

30.03
На камчатских часах – 8 вечера, на московских – полдень. Через час будем в Москве.
С утра в Елизово сходили на рынок, закупились. Вроде горы накупили – а по деньгам как-то смешно получилось, ровно бы ничего и не потратили. Потом допаковались, доели, допили – и в аэропорт.
Утро снова было солнечное и ясное, и сперва от нашего дома, а потом из окон аэропорта было очень отчетливо видно «домашние» вулканы – Корякский и Авачинский. Осталось какое-то странное ощущение недоделанности, несытости. Куда мы? Зачем? Ведь уже помылись!
Аэропорт очень славный и на вылет. Все довольно быстро, одна общая проверка перед регистрацией, выход из зала ожидания на летное поле для курения. Запрещено только «курить и фотографировать под самолетом». Встретили Артема с Леной, поделились впечатлениями.
И взлетели. И – уже 7 часов в кресле. Те же экранчики (только у Нюшки он не работает), те же неинтересные фильмы… Слушала Листа. Дремала. Читала Олди. Вспоминала Камчатку. Ела. Кормежка в этот раз на удивление съедобная – не вкусная, нет, но и не отрава. Только вот красная рыба посмешила – после той, что мы поели вчера вечером. Я теперь вообще не понимаю, почему то, что продают в Питере, называют «красной рыбой». Разве из-за цвета…
Скоро Москва

Смешной пожилой дядька (лет 70ти) – сосед в самолете. С самого начала то играл в какие-то игры на телефоне, то искал (на полную громкость) новую мелодию для звонка, то зевал, то просто маялся – и все время пытался добиться от стюардесс разрешения где-то покурить. «Я за 40 лет впервые 8 часов не курю!» Выходил из самолета с сигаретой в руке, нервно оглядываясь.
Ну вот. И в Москве неплохо все получилось.
Немного насторожило объявление командира самолета после посадки: «Приготовьте документы для предъявления властям». И подслушанная реплика стюардессы: «Когда группа захвата придет, скажи, чтоб мои вещи не трогали». Но обошлось и без группы захвата, и без интереса властей к нашим документам. Даже квиточки на багаж не проверяли.
Погода в Москве отвратительная: серо, грязно, все тает. Сырость мерзкая. Толпы народу. Пока Сашка ездил сдавать сим-карту, изнывали на Белорусском вокзале. Потом – неожиданная удача: прямо у вокзала закусочная «Елки-палки». Нас не просто пустили внутрь со всем нашим нехитрым скарбом, но и пристроили этот скарб в служебном помещении, разместили в уютном углу, разрешили курить (хотя зал для некурящих). И уж тут мы пожрали от души! Селедка простая с картошкой и селедка под шубой, 20 вариантов салатов, студень, заливное, консервированные фрукты, галлоны пива! И маленькая чашечка кофе напоследок.
Только Сашка чего-то заболел. У него типичная болезнь обратного пути, аллергальный ностальгоз – в просторечии отравление.
Оттуда – на Ленинградский вокзал, и почти сразу посадка, и почти сразу отправление. Поезд опять «современный» — с биотуалетами и мягкими сиденьями и спинками диванов. И – спать.
НВ

Ы – Ы – возглас крайнего напряжения сил, как у человека, поднимающегося к вершине и все свои силы употребляющего для этого. Или повисшего над бездной, удерживаемого от падения лишь ненадежной снежной ступенью, готовой предательски поддаться и просесть под тяжестью его, увлекая за собой в гибельное падение, когда необходимо сделать следующий приставной шаг, как на уроке физического воспитания в гимнасии, грозящий нарушить и без того ненадежное положение повисшего над пропастью, жадно ждущей бесконечного падения.
Но также сей возглас может означать высшую степень экстаза и эйфории, например, при плавном скольжении по снежному склону, подобном медленному вальсу, или резвом и задорном рассекании снегов, сходном с быстрым фокстротом или чечеткой.
Словом, всякое соприкосновение человека с подлинно сильным впечатлением истинного бытия сопровождается сим возгласом. По меньшей мере – внутренним.
Ь – Мягкий знак – стремление человека к удовольствиям общеизвестно и общепризнанно, однако при более тщательном анализе обнаруживает себя весьма приблизительный характер понимания того, что есть для человека удовольствие. Удовольствие есть, без сомнения, в том, чтобы вернуться в теплый уютный дом, где тебя ждут, где тебе рады. Но как измерить глубину тепла и уюта, величины радости? Естественная наука учит нас, что измерение есть сравнение. Вот здесь мы и видим ключевой характер метода сравнения. Ибо удовольствие мы можем счесть таковым, лишь сопоставив его с теми ситуациями, которые мы бы сочли не приносящими удовольствия, а подчас и напротив, причиняющими боль и страдание. Отметим при этом, что и их мера познается в сравнении, в свою очередь, с удовольствием. А в силу природы человеческого восприятия, склонного умалять значимость событий хронологически отдаленных, мы получаем сравнительно простой рецепт умножения собственных удовольствий. Для этого следует лишь подвергнуть себя тяготам и лишениям, а сразу после этого предаться обратной крайности. Так хорошо известно, чот нет ничего слаще и вкуснее еды, вкушаемой оголодавшим, и приятнее всего сон человека, недосыпавшего перед тем. Это и есть мягкий знак нашей жизни.
Э – Эпический пир – об ином поведу я ныне речь: о том, как семеро храбрых героев пировали под сенью гостеприимного крова некой харчевни «Елки-палки». Сорок сороков телят, столько же поросят, птицы и рыбы без счету подавала им на стол добрая хозяйка красавица Айя (что значит «дочь света»). Особо отличились герои Аль-Лек Неспешный и Руан Мрачный. Немногословны были они в пиру, но с лихвой покрывала это вместимость их желудков. Овощные и мясные салаты, рыб красных и белых, диковинных грибов, моллюсков и фруктов отведали они. Виктуар Бесстрашный ел куда меньше, и скоро молодецкий сон сморил героя. Но это не значит, что менее пяти блюд успел употребить сей рыцарь, запивая все это добрым туборгским элем из кружки, более походившей на небольшую бочку. Ханна Прекрасная была в своих вкусах и манерах изысканна и безупречна, как во всех своих поступках, и завершила, помнится, свою трапезу прекрасным пышным пирогом с сиропом из дерева какао. Даже Святая великомученица Нина, насколько позволяли ей обеты, приняла участие в том замечательном пире – и вовсе уже не выглядела великомученицей. Лишь Вольдемара Красного не было среди друзей, ибо он как раз в ту пору истреблял злых ифритов в Северной Сарматии и не смог явиться на пир. А вот Искандеру Припасливому в тот день нездоровилось: то ли отравленная пища воздушных джиннов, то ли проклятия елизовских колдунов омрачали герою праздник. Но не сломил доблестного витязя сей недуг, и что недобрал герой в еде, то он успешно восполнил изящной и остроумной беседой. И САСС (скромный автор сих строк) пировал и веселился от души, и не было такого блюда, которому он не отдал бы должного. На прощание герои осыпали радушную хозяйку золотом и отправились навстречу новым подвигам и приключениям.
Коля

31.03.
4 часа утра. Бодрая проводница: «Встаем, встаем, сдаем белье, до прибытия остался час!» Леша: «О Господи! За какие грехи меня будят за час до прибытия!»
Поезд опоздал на 40 минут. Выходили, с трудом протискиваясь в полуоткрытую дверь, придавленную грудой сваленного у дверей проводницы белья.
Родина!
НВ

Дневник лыжной прогулки по каньонам Канды, март 2011

21.03, вечер:

Вчера весь день (точнее, конечно, весь ходовой день, который начался через 47 километров после нашего прибытия в Кандалакшу) я придумывала, какую замечательную запись сделаю в дневнике: сначала распишу, как нам было тяжко в снегу-сахарном песке, как мы закапывались по самые уши, едва отойдя от дороги, а потом признаюсь, что ничего этого не было, благодаря благословенному камусу…
Но вечером мы как раз и были заняты перешиванием Благословенного, и дневника не случилось, так что приходится переключаться в режим хроники.
Итак, вчера в 14:46 мы (Коля, Эдик и я) выгрузились из битком набитого лыжниками поезда, встретили наших друзей (Нюшку, Виктора и Начпрода с Авалунгом во рту) и поехали на заблаговременно найденной ими машине покорять каньоны.
До темноты мы шли почти исключительно вверх, иногда настолько, что, улучив удачный момент, можно было поцеловать кончик собственной лыжи. Встали на небольшой полочке среди скал, осуществили (после некоторых плясок) первую стыковку двух палаток, пошили каждый своё порвавшееся, поужинали внезапной (как минимум для нас с Эдиком) чечевицей и легли спать.
Сегодня рельеф был существенно разнообразнее, что никого не оставило равнодушным. Сперва мы поднялись на гору Канда и сфотографировались на белом фоне, потом спустились чуть вниз… и началось. Скоростное снятие камуса, скоростное надевание камуса, вверх, вниз, вверх, вниз… Под конец Виктор устроил нам прыгучий спуск с трамплинами, ямами (преимущественно после особо забористых трамплинов) и неожиданными деревьями. В результате до лагеря все доехали мокрыми, но весьма довольными тем, что доехали.
Не исключено, впрочем, что это мнение только нашей палатки, но ведь мы, в конце концов, половина!
Кс.

22.03, вечер; впрочем, ранний:

Главным событием дня нынешнего стало, безусловно, чудесное преображение окружающего мира. Утром он встретил нас радостной весенней капелью, которая при других обстоятельствах, возможно, подарила бы куда больше приятных ощущений, но, стекающая на пуховки и рюкзаки, наводила уныние.
После завтрака, оставив рюкзаки на лагере, мы пошли исследовать мини-каньоны и сбивать с камней снежные шапки. Когда последних уже почти не осталось, мы вернулись назад за рюкзаками и двинулись вверх-вверх-вверх, потому что вниз было уже некуда. По дороге мы познали изрядную часть прелестей теплого похода: под пятками скапливались «унитазы», с неба валило липкое, без камуса идти было невозможно, а он, мерзавец, размок и слетал…
Но, когда мы добрались до локальной верхней точки, липкое, как по волшебству, прекратилось, выглянуло солнце, задул холодный многообещающий ветер, и вниз мы спустились существенно приятнее.
Потом прошли ещё километр или около того вверх по течению Канды, а там уж и вечер. Приятный зимний (sic!) вечер. Даже ноги в палатке подмерзают. Какой восторг!
Кс.
P.S. И да, энергетические батончики!

22.03 (20:49)
«Сегодня прошли мало, зато хоть колбасы поедим».

Проснулись в луже. Ну, что будет лужа, было понятно ещё вчера – пошел мокрый снег, сало и масло в едке размазались и т.д. Но вчера че-то шли долго, вверх-вниз – в общем, как-то притомились и не придали особого значения тревожным симптомам.
Сегодня шли меньше, зато по отвратительному снегу (иногда и в отвратительную погоду). Даже решили, что мы на самом деле пошли в байдарочный поход (только почему-то не взяли плав. средства – неудачный в общем байдарочный поход). Так вот, решили так, потому что настроения соответствующие – стоит пойти осадкам, и всё, капец.
Под вечер капец неожиданно сменился солнцем и легким минусом, в общем супер.
Перекус сегодня был заменен химатой всякой, и, надо сказать, довольно прикольно, не отвратительно на вкус и довольно питательно. Но конфетку «Фру-фру»из «печенек» (которые автоматически превратились в дополнение к перекусу).
В общем, как можно заметить, все мысли только о еде.
Моя мечта и мой четкий план – это килограмм мороженого Valio с апельсинкой и лаймом. Он ждет меня на ближайшей закордонной заправке. От так.
А вообще прикольное у нас разнообразие и периодические физические нагрузки.
Долой пузо! (Даешь килограмм мороженого Valio)
брр, холодает. Спокойной ночи.
(Нюшка)

20.03

25.03, ранний вечер

Отогрев наконец ручку под термобельем, могу с прискорбием констатировать: идея дневника в этом походе провалилась.
Что ж, попробую хоть для порядку вспомнить, чем мы тут занимались. Особенно приятно, что, поскольку идем мы нынче по своей лыжне назад, задача эта упрощается.
Итак, 23 числа мы ходили смотреть на большие-большие каньоны Канды…
(ручка перестаёт писать, запись обрывается)
(Кс.)

Поезд, 27.03 (день), Коля:
Дао Куропаточки

1. Здесь я буду говорить о правильном пути. Тот у кого есть путь не ошибается в выборе направления. О человеке, не имеющем пути, говорят с сожалением: «Он – непутевый человек». Не важно кто ты и куда идешь, важно есть ли у тебя путь. Камень, падающий с горы знает свой путь, ужели мы глупее? Знающий свой путь непобедим ибо действует не от своего имени, а от имени неизмеримо сильнейшего – своего пути.

Джин предложил человеку испытать свою силу. «Неужели ты настолько могуч, что можешь всё?» – удивился человек. «Да, это так», – был ответ. «Тогда разогни, если сумеешь, хвост той собаки», – попросил человек. Джин без труда выполнил это задание. Но через короткое время хвост у собаки обратно свернулся кольцом. Джин нахмурился и снова разогнул его. Тот опять свернулся.

Человек намного сильнее собаки, а джин намного сильнее человека, но хвост собаки знает свой путь и изменить его не в силах никто. Следует старательно изучить это и усвоить, прежде, чем переходить к частным вопросам.

2.
Один возница взялся помочь двум монахам добраться до деревни. Они сели в его повозку и отправились в путь. Дело было зимой, и один из монахов подивился тому, что колёса их повозки не увязают в глубоком снегу. «Как тебе удаётся так чудесно продвигаться по снегу?» — спросил он возницу. «Осторожненько, куропаточкой» — ответил возница.

Возница, подвозивший монахов, без сомнения был просветлённым человеком. Хотя его повозка была тяжела, он правил ею, не позволяя увязать в снегу. Он знал свой путь. В следующих главах будет рассказано, как правильно ходить на лыжах, править ими подобно тому вознице. Это учение я назвал «Путь куропаточки».

3. Иной лыжник ставит ногу, думая опереться на неё надёжно, как о твёрдый камень, но проваливается в снег или съезжает вниз по склону. Опытный лыжник не доверяет снегу и ставит лыжу осторожно, многократно проверяя надёжность опоры. Он знает свой путь, но не ведает пути своих ног. Истинный мастер идёт по снегу без труда, его лыжи легко опираются на снег и никогда не отскальзывают и не проваливаются глубже, чем необходимо. Он знает свой путь и путь своих лыж. Так смена техники на прямо противоположную сопровождает переход на следующую ступень мастерства. Как горизонталь ступени сменяет вертикаль, образуя лестницу.

Один князь попросил учителя боевых петухов обучить своего петуха. Тот согласился. Через неделю князь спросил, готов ли его петух к схватке. «Нет-нет, — был ответ , — он ещё слишком горяч, рвётся в бой. Его нельзя сейчас выпускать драться» прошла ещё неделя. «А теперь готов ли он?», — спросил князь. « Ещё рано, — отвечал учитель, — он ещё слишком мнителен: чуть где прокричит другой петух, он уже встрепенётся, всё принимает на свой счёт». Прошла ещё неделя: «Что же готов ли, наконец, мой петух?». «Да, теперь он готов. Он недвижим, словно вырезан из дерева, на других петухов не обращает внимания. Но прочие боевые петухи не хотят с ним драться и, чуть увидев его, убегают прочь».
Нет числа ступеням мастерства. Кто видел истинное искусство, согласится ли на меньшее?

4. Знать путь — значит чувствовать разницу. У лыжи в камусе путь иной, чем у лыжи без камуса. Красная и синяя баночка имеют разный путь. Dinofit и Hagen (орфография авторская — Э) отличаются по своим свойствам. Рыхлый снег и наст следует различать. У всего есть свой путь. Знать путь — значит чувствовать эту разницу. Знать путь — значит чувствовать общее и целое. Лыжа всегда охотнее едет вниз, чем наверх, вперёд — охотнее, чем назад. Снег всегда белый, а дерево всегда растёт из земли.

Учитель спросил учеников, показывая на цветущую вишню: «Что это?» «Это дерево,» — сказал один. «Это вишня», — сказал другой. Учитель сорвал цветок с вишни и с удовольствием понюхал его.

Сорвав цветок, учитель постиг путь этого дерева. Называя разные слова, ученики лишь отдалялись от истинного понимания. Знающий не говорит, говорящий не знает.

5. Далее следует сказать о твёрдом и о пустом. Твёрдое — это то, на что можно опереться: верные друзья, надёжное снаряжение, прочный наст. Пустое же — это то, на что опереться нельзя: рыхлый снег, на который поставил ногу да провалился, гнилая верёвка нагрузил её, а она порвалась; друг обещал, но не сделал — это всё пустое.

Учитель поднял с земли яблоко. Хорошее, спелое яблоко, но с небольшой порчей с одного края. «Есть два пути: можно сразу начинать есть яблоко с хорошей стороны, но тогда придётся много выбросить, ибо невольно мы оставляем немало хорошего вокруг порченого. А можно взять нож и вырезать негодное, а уже потом есть без опаски. Тогда и съешь больше», — он взял нож, очистил яблоко и начал есть. «А с нами поделишься?» — пошутили ученики. « Нет, — сказал учитель, — чтобы вы лучше запомнили» Он редко говорил «нет», хотя хорошо умел это делать.

Отделять твёрдое от пустого — вот истинное мастерство. Отличить твёрдое от пустого — значит узнать путь. Путь куропаточки — ставить лыжи там и так, чтобы они ехали вперёд, а не назад. Опираться следует только на твёрдое — одно пустое в цепочке деёствий, даже если все прочие опирались на твёрдое, даёт только пустое. Опирающийся хотя бы одной палкой о пустое на склоне — соскользнёт вниз или провалится в снег, и беспомощный будет барахтаться в нём, проклиная всё на свете, хотя причиной его беды будет лишь его неспособность отличить твёрдое от пустого. Это следует хорошенько изучить и запомнить.

6. Контролировать — значит знать путь. Управлять — значит позволять следовать своему пути. Таков путь куропаточки. Пытаться заставит свернуть со своего пути — значит оказаться в роли джинна, не способного разогнуть собаке хвост. Управляй из любой точки: камень управляет повозкой, заставляя себя объехать, ребёнок управляет родителями, слабый — сильным. Знающий свой путь — чем угодно. Управляя собой, мы движемся вперёд. Управляя лыжами, мы управляем собой. Управляя снегом, мазью и камусом, мы управляем лыжами.

Некий князь прослыл мудрым правителем. Один монах спросил его, что для этого нужно. «В молодости, — ответил князь, — я подолгу размышлял, прежде чем отдать приказ, а отдав, развивал кипучую деятельность, чтобоы обеспечить его выполнение: осведомлялся, как идут дела, наказывал и награждал. В зрелые годы я добился того, чтобы любой мой приказ выполнялся незамедлительно и лишь формулировал их в форме просьбы. Ныне же я бездействую, как бездействует идущий под парусом в сравнении с идущим на вёслах. К чему отдавать распоряжения, если каждый чиновник знает, что ему должно делать? К чему спрашивать сделано ли, если не было ни войны, ни землетрясения, чтобы помешать исполнению?»
Вершиной мастерства я почитаю умение двигаться, бездействуя, и обращать препятсятвие себе на пользу. Вот дерево преградило путь на склоне. Его ствол и ветви — препятствия, ибо мешают двигаться вперёд. Взявшись за ветви рукой, ты обратишь препятствие в подспорье, ибо ветви и ствол дерева — то твёрдое, обо что можно опереться. Так, управляя из любой точки, отделяя твёрдое от пустого, видя разницу и общее, зная свой путь, сменяя ступени мастерства, ты постигнешь Дао Куропаточки.

27.03, поезд, Свирь

Так вот, на чем я остановилась? 23 в первой половине дня мы полюбовались на голубые ледопады на Канде и двинулись вверх по склону, про который я всё не могла понять, кто его уже описывал: то ли Толкин в «Хоббите», то ли Линдгрен в «Мио, мой Мио». Тогда же, почувствовав приближение самой смешной цели нашего похода, мы начали ещё активнее склонять на все лады несчастные Рога. Встали у самого на них подъёма, как всегда, у воды.

24 числа наступил наш Мохнатый (или Рогатый?) апофеоз: мы поднимались на них, мы спускались с них, мы отрывали от лица ледяную корку вместе с бровями. А потом вернулись на Канду, где получили в качестве бонуса вечернюю мультиспортивную гонку с буераками (как же без них!), снежными козырьками и чем только не. Когда почти стемнело, стало понятно, что до старой лыжни нам уже не добраться, и мы заночевали на первом же бугорке.

25-ое началось с тропёжки Эдика на сине-красной баночке вниз по Канде. На тёплой стоянке (той самой, с утренней капелью и +4) мы выпили воды (вообще, надо сказать, поход прошел без мучительной жажды) и пошли по старой лыжне (а иногда рядом с ней) вверх. Потом вниз. Потом вверх. В общем, вполне нормальная история. На ночёвку остановились рано, чтобы хоть какую-то часть пути оставить и на последний день. Спали неприлично долго.

В последний день, 26-ого, стало быть, мы снова взобрались на Канду и ещё некоторое количество пупырей, получили последнюю порцию лесной эквилибристики и… перекусов: за час приблизительно до приезда машины мы начали есть всё, что осталось (ну, т.е. мы с Нюшкой больше раздавали, а хрустела сухарями преимущественно мужская часть). Когда пришло время, мы вышли на дорогу, погрузились и к 6 вечера были уже в Кандалакше.
На этом, разумеется, походные радости не закончились: оставив Колю на вокзале с литром пива, чипсами и рюкзаками, мы впятером поехали на Викторе в отменнейшую кандалакшскую баню (это было прекрасно!), а потом – уже все вместе – поехали в самое сердце города в трактир «Рыба», где нас, то ли чтобы не пугать нас посетителями, то ли чтобы не пугать посетителей нами, определили в банкетный зал с телевизором и накормили ухой, пельменями и роллами «Калифорния».
Потом наши норвежские друзья проводили нас на поезд и ушли спать в вокзал. А мы, конечно, обнаружили в купе обещанную Эдиком маму с ребенком. И вот, едем.
Кс.

1. КАМУС (МОХНАТАЯ НОГА УЛИТКИ НА СКЛОНЕ)

+ (положительное значение)
взросление, прагматизм, целеустремленность, уверенность в будущем, возможность первой и второй ступени просветления
- (отрицательное значение)
утрата непосредственности, неповоротливость, безразличие

Прямая карта: предвещает долгую, но спокойную дорогу
Перевернутая вверх ногами: непоправимая ошибка уже совершена, но вы пока не знаете об этом
Перевернутая задом наперед: сила и хитрость применены напрасно, результат противоположен ожидаемому
Перевернутая на 90°: вы совершили чудо… и что?

2. МОХНАТЫЕ РОГА (ЦВЕТУЩИЕ ВЕТВИ БЕЛОСНЕЖНОГО ДРЕВА КАНДЫ)

+
достижение желанной цели, рождение нового в смерти старого, предсказуемость непредсказуемости, мохнатость
- потеря иллюзий, пелена неведения, суровые испытания, непредсказуемость предсказуемости, рогатость
Прямая: к безудержному веселью, остротам, каламбурам
Перевернутая вниз: предвещает удовольствие, желание повторения
Перевернутая вверх: предвещает непосильный труд, если не следует после карты КАМУС

3. ДРОП (ЛЕГКАЯ ПОСТУПЬ БЕЗДЕЛЬНИКА НАД БЕЗДОННОЙ БЕЗДНОЙ БЕЗ ДНА)

+
приятный сюрприз, легкость бытия, свобода
-
грехопадение, грехопадение на лицо, грехопадение на спину, промедление
Прямая: обещает скорые изменения в общественном положении или встречу с ламантином; если следует за картой ЛЫЖНЯ: возможно, вы повторяете чужие ошибки
Перевернутая: это препятствие вам не по зубам, поищите другой путь

4. ХИМОТА (КАПЛИ АДСКОГО КОРОЛЯ)

+
фруктоза, сахароза, мальтодекстрин, аскорбинка для вкуса
-
магний в виде магнезии
Прямая: обещает прилив энергии, очищение ауры, укрепление каплевидного тела, раскрытие чакр, но возможен и неприятный осадок
Перевернутая: к бессмысленному опустошению

5. НЕУЧТЕНКА (ГОСТИНЦЫ ЗОЛОТОГО ВЕКА)

+
достаток, материальное благополучие
-
тяга к излишествам, жадность
Прямая: предвещает получение наследства от богатого родственника; если следует перед картой ПРЕПИРАТЕЛЬСТВА – к дележке
Перевернутая: отягощение бременем вследствие нарушения планов, истощение рулонов

6. ЭКВИЛИБРИСТИКА (ПЛЯСКИ СМЕШНОГО СВЯТОГО)

+
космическая гармония, исключительно душевное равновесие, баланс добра и зла
-
сомнения, колебания, неотвратимость возмездия
Прямая: чтобы выйти из положения, вам придется проявить ловкость и изворотливость
Перевернутая: чтобы выйти из положения, вам придется проявить очень много ловкости и изворотливости
Перевернутая вместе с картой РЮКЗАК: крайне неблагоприятное положение, наберитесь мужества

7. КУРОПАТОЧКА (ПТИЦА СЧАСТЬЯ ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ)

+
удача, мастерство, обретение энергии ци, кураж
-
поверхностность, эгоизм, бесполезность, петухаж
Прямая: обещает выгоду без затраты усилий
Перевернутая: друзья могут пасть жертвами вашей легкомысленности

8. СЕРЕБРЯНАЯ ТРОПКА (НЕВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ)

+
судьба
-
не судьба
Прямая: туда
Перевернутая: не туда

Дневник лыжной экспедиции в Саяны, март 2010

Саяны – 2010

Маршрут: Иркутск – Нилова Пустынь – пер. Хубуты – р. Баром-Гол – р. Зун-Гол – пер. Усть-Илимцев – р. Яман-Гол – пер. Обзорный – р. Нарин-Гол – р. Шумак – зимовье у Тб «Шумак» – пер. Шумак – р. Ехэ-Гэр – Нилова Пустынь – Иркутск.

Участники: АЮ Нестеренко (Начпрод), Коля (Быков), Вовка (Рыжий), Виктор (Савинов), Нюшка, НВ.

Примечание: в связи с техническими неполадками, в роли диктофона Начпрода выступала НВ. Записи первых дней были восстановлены на зимовье, остальные (с момента впадения диктофона в кому) делались, как и положено, ежевечерне, за исключением последних двух, сделанных Начпродом собственноручно в салоне самолета Иркутск – Москва.

Примечание 2. Дневник представляет смесь из технических записей, сделанных, чтобы ничего не забыть потом при написаннии отчета, и личных записей участников. Техничесие записи были сочтены имеющими художественную ценность и не удалены из дневника. Тем не менее, технические детали следует искать не здесь, здесь их мало и возможны ошибки, а в отчете, который также имеется.

ХХХ

День первый: Иркутск – Нилова Пустынь – Сухое русло – дорога к перевалу Хубуты.

Говорит начпрод:

21 марта… Самолет прилетел с небольшим опозданием. С самолета были встречены нашим водителем, с которым договорились заранее. Заехали и оставили городские вещи в его гараже, купили в магазине ряженку и Снежок и Айран и хлебные палочки и поехали при все усиливающемся снегопаде в сторону Ниловой Пустыни. В долине Иркута – неожиданно ясная погода, мало снега. За 4 часа доехали до так называемого Сухого Русла – переправы через Эхе-Гер, через которую не может переехать микроавтобус. Джип, вероятно, может проехать и дальше, и, заказав джип, можно сэкономить примерно 4 ходовых часа (но это примерно в 2 раза дороже).

Собрав на сухом русле рюкзаки, двинулись на лыжах вверх по дороге в сторону перевала Хубуты. По пути встретили человека из группы омичей, который почему-то пешком, привязав лыжи на веревочку, двигался нам навстречу. Он шел в пансионат в Ниловой Пустыни, оставив свою группу ночевать выше.

За три перехода, совершенно выбившись из сил после бессонных суток и голодного дня, встали среди первых попавшихся кочек не доходя примерно переход до развилки троп на Шумак и Хубуты (нет, все-таки голодных суток, жрали-то вечером в Москве).

Погода: переменная облачность, примерно -18. Ночью -30. Под ногами уплотненный пешеходами снег. Снегу мало.

Дневник:

Который час? 21.43 по местному. Сидим в палатке. Через 10 минут еда.

Со вчерашнего дня – один сплошной день: самолет- Москва – почти 5 муторных часов в Москве с созерцанием однообразной повторяющейся рекламы на телеэкране – столько же в самолете в полусне-полубреду – Иркутск; 5 часов в машине, тоже полуспя – полумучаясь; и еще столько же своими ногами к горам.

Не завтракали (по два глотка ряженки и по горсти хлебных палочек). Идется ОЧЕНЬ плохо. Тяжело. Рюкзак тяжеловат. Нога плоховата.

Погода мягкая, но к ночи холодает. Солнца почти не было, к вечеру только. Снега тоже почти нет.

Вовка: — Теперь я понял, почему говорят «зимние походы», а не «лыжные».

Действительно, поначалу исправно шли на лыжах по тонкому слою снега на дороге (по сторонам в лесу снег пятнами). Потом отскольз усилился, мазь плохо помогала (снег зернистый, сыпучий), камней на дороге стало не меньше, чем снегу – последние сотни метров сделали пешком.

Словом, холодно, зябко, боязно и т.д. И голодно.

Горы огромные, островерхие. Как мы туда доберемся? И что там делать будем? Когда по дороге останавливались, чтобы зарегистрироваться в МЧС, мы с Коленькой все сравнивали то, куда мы идем, с тем, что на другой стороне долины: там – такие привычные холмы… Может, лучше было туда?

НВ

Смена 20 на 21 произошла стремительно – благодаря часовым поясам, да и просто самолетам. Мгновенно как тумблер перещелкнули: «вкл. Саяны».

С учетом странного и короткого, даже по сумме всех отрезков, сна очнулась лично я уже реально нос к носу с горами. Странно так, вроде только что дома чай пила, а тут уже такое.

Зато и первые пол ходовых дня прошли быстро, хотя и несколько мучительно. Мой организм устраивает демонстрацию в защиту своих прав, и вроде он в этом не одинок. Параолимпийскую моду задал мне маман за пару дней до отлета, повредившись бедром. А сегодня вот всех (почти)накрыло. Ну, на то он и первый день. Хвала богам, сейчас он на самой приятной из своих фаз – окончательной и гастрономической.

Кстати, обращу-ка я на это более пристальное внимание. Спокойной ночи, дорогой дневник.

Нюшка

ХХХ

День второй: тропа на перевал Хубуты (по реке Хубуты).

Говорит начпрод:

22е. Вышли около 9 утра, и на первом же переходе встретили оставшуюся группу омичей, тоже спускающуюся без лыж. Дорога постепенно превратилась в тропу, снега и камней стало больше. За один переход дошли до развилки троп на Хубуты и Шумак и еще за один подошли под первый ригель (тропа на Хубуты отходит слева по ходу от навеса).

Мда… Подходя к ригелю, впервые встретили наледь, и сухую, и мокрую (но ничтожно маленькую). Надели камуса.

Коля: — Э! Мы с утра в камусах шли!

АЮ: — Да? Ну, значит, не снимали камуса.

За один переход поднялись на ригель, осмотрели впечатляющий ледопад рядом с полуразвалившимся зимовьем и преодолели небольшой второй ригель по левому берегу.

Коля: — Чего-то я этого вообще не помню…

Следует отметить, что при первой же возможности, т.е. сразу над водопадом, нужно уходить в каньон. Мы этого не сделали, и вскоре были вынуждены, потеряв высоту, скатиться по заснеженному склону в каньон и сменить лыжи на кошки. После переобувания вскоре закончили третий переход. Под ногами – чистая сухая наледь.

Стоп! Чечевица вскипела. Чапельник, чапельник, где же чапельник…

Практически сразу после начала четвертого перехода (секунду!…)уперлись в пологий ледопад. Как бы это сказать… с непривычки приняли решение обойти его по крутому травянисто-каменисто-снежному кулуару справа по ходу. Однако, не поднявшись и до середины, пожалели об этом: подъем оказался круче и опаснее, чем казалось. В результате начпрод, Рыжий и Коля продолжили подъем по кулуару, потому что назад спускаться было еще страшнее, а Виктор, вынув тяпки, разведал, прошел и помог НВ с Нюшкой подняться по пологому ледопаду. На все это, включая наш спуск обратно на наледь, потратили еще 1 час.

После этого продолжили движение на кошках по наледи.

Надо где-то еще отметить… В сумме мы провели в кошках всего 4 перехода… Это где-то на полях…

Сейчас. Кипит. …

Этот – пятый – переход завершили перед последним ригелем перед перевалом Хубуты.

Погода: ясно, но температура около -20. К вечеру пасмурно.

Дневник:

20.09. Стоим под перевалом Хубуты. Готовим.

Вчера вечером, поев, взбодрились, выяснили, что авалунги – отличный музыкальный инструмент.

Сегодня примерно на час проспали, встала я около 7, завтрак примерно в 8, вышли в десятом часу.

Погода – супер! Ночью было -25 или даже холоднее. С утра – яркое и жаркое солнце. Шли вверх. Я сдохла с самого утра – нога. Вот и не успели до перевала.

Сперва шли на камусе. Какое это огромное слава Богу! Совсем почти не тратишь лишних сил на борьбу с отскользом. Снегу стало больше – бедная Нюшка! У нее вчера прямо на дороге сломалась палка – отломилось снизу сантиметров 20 вместе с кольцом. В снегу это не опора.

Сперва круто вверх по довольно густому лесу (с периодически открывающимися дивными видами на долину Иркута и горы за ней). Потом – лес кончился, началась река. Освоение кошек. Развлечение на ледопаде. Он был с виду небольшой и ступеньками. И пока мы с Нюшкой растерянно надевали обвязки через кошки, а Сашка, Вовка и Коленька лезли по крутющему кулуару в небесные выси, Виктор быстренько с тяпками поднялся по ледопаду, вернулся, дал мне тяпки, забрал мой рюкзак… Словом, пока трое здоровых мужиков корячились, вешали веревку и т.д. – мы довольно спокойно и беструдно поднялись по ледопаду и еще ждали шедших через кулуар. Они, по словам АЮ, «размялись» (читай – ухайдакались).

По льду местами течет вода. Ее можно попить. А можно встать в нее коленом на ледопаде. Первое приятно (какая-то просто неутолимая жажда мучает) – второе нет.

А кругом – КРАСОТА! Но даже не буду пытаться описать. См. фото. Масштаб, во-первых. А во-вторых, совершенно иной характер гор. Много отвесных скальных стенок – такими квадратными блоками, как крепостные стены. Внизу – березки, выше – сосны, лиственницы, кедры. Какие-то лохматые травки лезут из-под снега… Да, вот слово: размах. Тут все – с размахом!

Ну ладно, пусть Нюша напишет.

Огромное спасибо всем участникам! Они меня сегодня спасли! Особенно Виктор и тяпки. А шла я под конец… 50 шагов – и постоять. По ровному месту.

А реки здесь промерзают до дна, похоже. Несмотря на водопады и прочие пороги.

НВ

Уф. Стоим под перевалом, который должны были взять в первой половине дня. А в середине пути проходили избу, в которой по плану должны были ночевать. Ну, так звезды встали.

Начали показывать красоты. Причем о-го-го какие. Правда, из-за солнца приходится идти в темных очках модели «матрица поимела тебя», что немного искажает красоты (ну и фотографии, по моему личному скромному, портит… мои, по крайней мере).

Много шли по наледям – они офигенно красивые, а в кошках по ним еще и идти удобно.

В некий момент мы случайно разминулись – Нестер, Рыжий и Коленька полезли по какой-то страшной расщелине, а мы с маман по наводке и при помощи Виктора взобрались на ледопад (я – только с ледорубом!). Круто! Только мокро. Особенно рукам в флисовых перчатках.

Несчастный маман страдал от происков ноги, хотя 1й сеанс массажа вроде помог. Сейчас как раз происходит 2й, авось завтра легче жить будет.

Пока шла много, о чем думала (почти как перечитывал пейджер), в том числе о том, что записать, — уже не помню!

Шлось сегодня (мне) отлично, особенно почему-то последний переход. Ну оно и понятно: на камусе и в кошках не отскальзывает.

Ах да! Нас сопровождает музыкальный ансамбль из 2х авалунгистов – это очень поднимает боевой дух.

2й день шла с палкой-инвалидом, без кольца и штырька – в принципе, более, чем терпимо.

Индийская смесь чаванпраш еще круче масалы. Ну или не круче, но хорошая штука.

Так, мысли стали отрывочными – пора спать.

А! Вот! Последний отрывок мысли: меня сегодня, да и вчера настигла карма, увы, не пошедшего Ромыча – ПИТЬ хотелось все время. Найденный на одном из привалов ручеек спас положение, но все же.
вот. На сегодня все, ребятки.

Нюшка

ХХХ

День третий: Перевал Хубуты – Барон-Гол – Архат – Зун-Гол – водопад Стакан.

Говорит начпрод:

23е. за 1 переход на лыжах в камусах поднялись на перевал Хубуты. Было ветрено, несло снег. Тура не нашли, положили записку под камень. Первые 30м спуска прошли пешком из-за отсутствия снега, затем по фирну с камнями начали пробовать спускаться на лыжах

Ню, задумчиво: у кого получалось лучше, у кого хуже…

Перемежая движение на лыжах и пешком, спустились еще примерно 200 метров, после чего сделали привал. Этот привал сделали в начале сухой наледи. После этого продолжили движение частично на лыжах, частично в кошках, но уже метров через 150 убедились, что льда дальше нет, нужно ехать на лыжах. Продолжая движение на лыжах… ну ты и входить! (вернулся Виктор) За один переход по красивому каньону Барон-Гола спустились до Архата. На Архате – мокрая наледь…

Опанцы! Недаром у меня крепление болтается! Одного шурупа нет… вот они, наледи!

Быстренько пробежались метров 300 вверх, чтобы посмотреть каньон Архата и начали спуск по наледи Архата вниз. Получив незабываемые впечатления (Виктор: и мокрые ноги), а некоторые и мокрые ноги. У меня лично ничего н изменилось – как были мокрые всегда, так и остались. Коля, возможно, но не факт, некритично промочил ногу. За один переход спустились до впадения Зун-Гола. Проверьте, братцы, свои крепления. У меня один шуруп совсем исчез. А остальные болтаются.

Надев камуса, начали движение по Зун-Голу. И за один переход, за час, дошли до Стакана.

Ню: это был плохой переход. Тяжелый.

Не посмотрев на часы, обвязались, вынули веревки и начали подъем по Стакану. После того, как Виктор вкрутил промежуточные ледорубы и закрутил базу, посмотрели на часы (-Виктор: я думаю, вечером было бы быстрее. Не так тепло. -АЮ: нет, не быстрее. Вовка: просто все было бы ночью. -АЮ: Потом тела выносить долго).

Оставили вкрученными ледобуры и базу, спустились вниз, отошли метров 300 и встали лагерем.

Погода: днем – ясно, вечером – пасмурно. Температура… я не помню. Тепло. Вечером было -14

Дневник:

Кхм-кхм

Я не умею кататься на лыжах. Печать. Подпись.

Я могу идти на лыжах, могу ломиться на камусе вверх, могу нести лыжи, идя в кошках, но вообще никак не умею кататься. И это к двадцати почти годам, — батюшки, жизнь-то мимо проходит!
Параолимпийские настроения, поддерживаемые, в основном маман и моей лыжной палкой, продолжила моя правая нога – подвернулась. Маман страдает, хотя сеансы массажа помогают вроде как.
Сегодня впервые (ну, за эти три дня) устала. Льщу себя надеждой, что это из-за ноги.

Постепенно приобретает очертания замысел артхаусного (зачеркнуто) треш-видео о наших похождениях. Пардон, если спойлер.

Устала я – вот и шутки не шутятся, а просто так писать – скучно читать/слушать будет. А у нас ужин почти готов, хоть на ужин и продел, ура!

Нюшка

Опять напишу мало. Перевал (ветер, снег, бррр) – спуск (брр поначалу мы с Ню шли самое начало пешком) к реке Барон-Гол. Обман с кошками (извините, мы ошиблись, можно на лыжах) – долго и приятно на лыжах. Потом по реке – вода, надо льдом. Лыжи! Бедные! Потом – вверх по речке Зун-Гол до ледопада Стакан. Его взять уже не успели по времени. Лагерь ставили очень долго. Сейчас половина одиннадцатого, только поели. Все устали очень. Ню подвернула ногу. А я слышать не могу слово перевал! Вверх еще так-сяк, хоть и позорно медленно, а вниз нога вообще не держит. И все время мерзну. Согреваюсь в сцепке аса через 3… вещей мало взяла теплых? Или горы не те?

Жутко не хватает воды – экономия бензина. А ест совсем не хочется. Усталость. Ну, сама хотела плотного и жесткого…

Сегодня мы прошли 20,5 км. Но со спуском – и набором высоты 400 м (подъем на перевал). Виктор ежевечернее трудится: лечит меня, сейчас чинит Нюшке палку. Днем еще бегает и фотографирует, да еще залез на Стакан, повесил веревку.. Героические люди вокруг! Нюшка несет тяжелый рюкзак, быстро идет, не ноет… Одна я не герой! Жаль. Все, спать. Сил вообще нет.

НВ


ХХХ

День четвертый: Стакан – Правый Зун-Гол – начало подъема на перевал Усть-Илимцев.

Говорит начпрод:

24 марта. С утра вышли в 8:30, обвязавшись еще в лагере. Повесили веревку на оставленные ледобуры, которые за ночь и утро вмерзли в лед на глубину примерно 5 см. подниматься очень мокро, по ледопаду ручьями течет вода

- Коля: -Стакан медленно наполняется…

АЮ: — Если включить воображение, там стремно находиться

Не спеша поднялись и начали вырубать изо льда базу

Ню: — ледовые скульптуры!

АЮ: — Сколько мы, час или два рубили? Час, наверное…

на это мокрое дело ушло порядка получаса и жертвой этого процесса стал 1 ледобур, у него сорвались края отверстия в проушине. Наломав веревку и петли под размер рюкзака, двинулись дальше на лыжах, и практически сразу уперлись в следующий небольшой ледопад. Снова обвязались, надели кошки и достаточно быстро поднялись по этому ледопаду. После этого снова надели лыжи и продолжили движение вверх по Зун-Голу, в нужном месте свернув на Правый Зун-Гол. На слиянии надели камуса. За один переход дошли до следующего слияния рек, перед самым поворотом на Усть-Илимцев. Следующий переход начали по лесу. Продолжили по склону над руслом Правого Зун-Гола, и завершили выше зоны леса в русле Правого Зун-Гола. Практически все время тропежка 10-40 см. На этот раз своевременно посмотрев на часы, решили встать под перевалом Усть-Илимцев, там, где еще есть снег, чтобы закопаться. Отправили Колю и Рыжего на разведку, а сами закопались, поострили из подножного обнаруженного фирна стену в 2 кирпича. По результатам разведки спуск с перевала предстоит нелегкий. Погода: ясно. Вечером ветрено, до 3 м/с, температура вечером в тени – 12.

Рыжий: -Спуск с перевала Усть-Илимцев в сторону Зун-Гола великолепен! Лучший за все время!

АЮ: -Потому что без рюкзаков. На мой взгляд, если бы у нас не было рюкзаков на спуске с Хубуты, это был бы крутой отжиг!



Дневник:

Готовится ужин. Ночуем под перевалом Усть-Илимцев…

То-то у нас очень мокрый поход – вчера утром овсянка на пол из котла ушла, вечером чай из кружки, сегодня чечевица…

День был дивный (кабы мне не было так плохо). Подъем по мокрому ледопаду – подъем по реке.. и вот ночуем. Как я понимаю, каждый день отстаем по чуть-чуть. Я лезла без рюкзака. Стыдно! Но не могу пока. В гору иду по 30-50 шагов еле-еле. 1ый ледопад прошла второй (ну, конечно, Сашка сегодня первым – перевешивал страховку, за ночь ее как-то размыло-расшатало). А вот для лезущих следом это был все больше водопад. Особенно для Вовки и АЮ (Вовка лез с моим рюкзаком, а потом они оба выгрызали ледобуры). Надевать кошки-обвязки я стала уже лучше, лазать тоже получается лучше. Но вот все же многовато тупим… сухой ледопад прошли уже быстро, а дальше в гору – на камусе. Благословенный камус! Пить! Пить! Пить! Пьем из «кошачьего копытца». Слышать журчание воды – сверх сил. Какая-то чудовищная неутолимая жажда. А больше нельзя. Бензин экономим. Рай – это Шумак, там изба дрова, горячие источники. Стремимся туда. А красота какая! Лед синий, зеленый, аквамариновый! Нет, все же зеленый. И – солнце, ущелья с рыжими и коричневыми скалами, вдали – массивы белых пиков… но – холодно почти все время. И сыро уже (одежда, сцепка). И тяжело. И – пить!!!

НВ

Ниче так денек. Два ледопада, всяческая лыжная акробатика, а потом… ой! Еда готова!!

Ню

ХХХ

День пятый: Перевал Усть-Илимцев – Левый Яман-Гол – Правый Яман-Гол.

Говорит начпрод:

25е. 21.37.

Вышли, значит, с верховий Зун-Гола, стояли прямо перед взлетом перевала Усть-Илимцев. За 1 переход поднялись на перевал (с лагеря вышли в 7.30). Записки в туре не обнаружили, оставили свою. Разведали пути спуска. В левой части седловины значительный карниз, справа спускается гряда камней, но между камнями очень много рыхлого, плохо держащегося снега. Поэтому спускались дюльфером в самом низком месте седловины, где не было карниза, установив на перегибе ледорубную станцию. Последним спускался Рыжий с нижней страховкой (в связке с Виктором).

Диктофон все-таки лучше. Можно нести всякую чушь.

Закончили спуск в 13.30. Ах да, на спуске бросили две веревки. После конца второй веревки спускались по лавиноопасному склону, соблюдая – или не соблюдая – правила безопасности.

Дальнейший спуск на лыжах, примерно 1км неглубокий рыхлый снег, затем спуск по руслу Левого Яман-Гола со значительным уклоном и тропежкой по рыхлому снегу до 50см.

Виктор: А я по пояс проваливался!

Ближе к слиянию с Правым Яман-Голом начались сухие наледи. Спускались вплоть до правого Яман-Гола на лыжах. Сейчас… Ну, это неважно.

По Правому Яман-Голу поднялись по мокрой наледи на камусах примерно 20 минут и встали около воды.

Погода: с утра ветер до 5-7 м/сек, снег, примерно -10. Начиная с 10 утра – ясно, солнечно, -5, на солнце сильный плюс. Во второй половине дня штиль (внизу).

Ну что еще? У Коли отваливался размокший камус. Сломали трекинговую палку. С утра прожгли Феррину. Вроде все.

Вдоль правого Яман-Гола удобных стоянок на протяжении километра нет. Вода есть.

Дневник:

Да, вчера был ниче так денек, но сегодня куда круче, так что не буду тратить время на восполнение вчерашних пробелов.

Сегодня при будильнике (для дежурного) в 4, примерно к 5 мы уже имели некоторый стресс и дырку в кухонном углу Феррины.

Потом мы стремительно и мучительно взлетели на перевал, сосредоточенно тусили там два часа на ветру, выбирая пути к отступлению. В итоге спускались дюльфером в кошках, потом пешком в кошках, потом на лыжах. Процесс увлекательный, мне страшно понравилось, но снизу смотрелось стрёмно. Ну и, как выяснилось в конце концов (в моем случае), еще и лавиноопасно. Мда, не стоило дважды падать на лыжном участке триатлона.

А потом было вниииизззз. Солнце грело так, что морду жжет до сих пор (ох и как с таким (хоть и пятнистым) загаром буду извиняться, что проболела промежуточную аттестацию…)

Все увалялись в снегу, как пельмени. Пооттопыривались на привале минут 40, развлекаясь солнцезащитным кремом и гигиенической помадой. Еще участок вниз, и мы оказались у ВОДЫ. Долго пили. Почти как лось из анекдота, только нам становилось все лучше.

Через пару дней обещается некоторое мифическое место с горячими(!) источниками, избой, печкой, возможно, баней и хлебом…

Все мечты пока сводятся именно к нему, а не к городу или ближайшему вино-водочно-кисломолочному отделу.

Пить- это, конечно, лейтмотив этого мероприятия.

Еще есть тенденция к дестрою – сломался диктофон, мой фотоаппарат выдает «ошибку объектива», мы с Виктором поломали по одной палке, у многих барахлит камус и т.д.

Но! Но все равно же, точнее, в том числе и благодаря этому запредельно круто.

Хотя, конечно, это только пятый день, посмотрим, что будет на 10й…о! Макароны!!

Счастливо оставаться,

Нюшка.

Предельно кратко. Ибо сломался диктофон – и записи Начпрода пойдут под диктовку. Вообще, травм с перебором: диктофон, Нюшкин фотик, Нюшкина палка, сегодня – палка Виктора. И еще сегодня утром сгорел кусок палатки…

Встали в 4 (дежурил АЮ). Вышли с лагеря – еще 8 не было. Серые сумерки. Подъем на перевал Усть-Илимцев – о боже! Почти со слезами. Нога!

Интересный эффект получается: к месту общего сбора прихожу еле живая и обычно к концу обсуждения и принятия решений. Отдуваясь, не успеваю понять толком, что будет. А тут оно и начинается. Коченея на ледяном ветру и с вожделением глядя на встающее солнце, успела осознать, что спускаемся в кошках и дюльфером. Только облачилась в упомянутое снаряжение – пора идти. (Сашка спустился первым и по рации, подкрепляя слова маханием руками, через Вовку, стоявшего наблюдателем справа вдали, передал приказ продолжать). Бодро (вниз все-таки) скачу по веревке вниз. Узел. Перестегиваюсь. Скачу. Опаньки! Веревка кончилась! А склон еще ох как крут, и вокруг – никого! Что делать? Догадываюсь по следам: пешком. Потом пешком явно кончается, лыжня началась…
Судя по тому, что мы с Сашкой дальше наблюдали снизу, Нюшка и Коленька испытали примерно те же чувства в том же порядке. Вовка же с Виктором спускались как настоящие суровые мужики: с нижней страховкой, медленно и торжественно. А мы разглядывали лавинные языки на противоположном склоне, грелись на солнце и тревожно посматривали, не дошло ли уже солнце до того места, откуда лавина может зацепить наших дорогих спутников.

Дальше уже пошел веселый спуск на лыжах. Для них веселый – потому что быстро и разнообразно. Для меня… Потому что когда я на Бескидах до них доползала, то обязательно видела и слышала что-нибудь интересное. Например, четыре тушки, с хохотом барахтающиеся в глубоком снегу.

АЮ, вставая и отряхиваясь, с гордостью: — Только четвертый камень смог меня остановить!

(перерыв на работу «диктофоном»)

Макароны съедены. Какао выпито. Ждем чаю. Сегодня день большой воды! Пьем и пьем. Я, судя по всему, потому и не ела все время, что воды не хватало. Пить воду – счастье!

Сегодня был чудесный день! И несмотря на то, что хожу я еще плохо, вроде уже не совсем грузом еду.

Происходит освоение снаряжения. Да, дырку в Феррине вечером зашили.

Усталость, конечно, есть. И страшновато порой. Но все краше и краше вокруг. Сине-зеленый лед, дневные скальные ворота по берегам реки. Сияющее солнце. Сосны. Следы зверей в изобилии. Мне не очень нравится только, что под снегом на спусках много камней. А еще – ходить по льду. Падаю – что вверх, что вниз. Особенно противно на мокрой наледи, но и на сухой больно. Эх! Завтра опухнем и охрипнем, но сейчас – счастье.

На первом солнечном привале:

АЮ: -Ну, дальше тропить будет Коля

Коля: -Да? Ну ладно, только флиску сниму.

Через пять минут развалившийся на рюкзаке Вовка: -То, что осталось во мне от спортивного Рыжего, конечно, протестует, но…

АЮ, тоже валяясь на рюкзаке: -Да! Пусть…

На последнем привале:

АЮ: — Коля, сбегай, посмотри, что там дальше

Вовка, минут через 15: — Ты нарочно посылаешь на разведку Колю, когда тебе лень идти дальше?

Вернулся Коля с рассказами, что нас ждет. Начинается обсуждение, как идти:

Вовка: — Я – камус

Нюшка: — А я – томат!

Виктор, подойдя: — А мне хорошо. Я орех из зубов выковырял и съел.

Ну и, конечно, дуэт на авалунгах. И гаудеамус, и «о эсмеральда» — мастерство явно растет. Всё. Размаривает. Вовка принес еще воды, скоро чай.

НВ


ХХХ

День шестой. Правый Яман-Гол – перевал Обзорный – Нарин-Гол – устье Левого Нарин-Гола

Говорит начпрод:

26 число. Время – 22.04.

Тэк… Вышли со стоянки на Правом Яман-Голе в трех км от перевала Обзорный в 9.30. Шли на камусах. Сразу же после выхода попали на мокрую наледь и, пройдя минут 20, решили сменить камуса на кошки, потому что камуса и лыжи покрылись льдом.

Ой-ой! Вскипел!

Однако пройдя так минут 5, убедились, что мокрая наледь кончилась, и снова встали на лыжи. После этого за 1 переход, который включал в себя тропежку, подошли практически под перевал Обзорный. После этого начали движение к седловине, однако почти сразу убедились, что практически все имеющиеся склоны на подъеме лавиноопасны.

Нюшка: — Вот это неспешное задиктовывание за вышиванием мне нравится! Просто сельский вечер!

С соблюдением всех необходимых мер предосторожности поднялись выше зоны леса до камней и вышли на седловину по нижней кромке камней.

Вовка из Мармота: — Там были отдельные деревья просто!

АЮ, строго: — По карте – это зона леса.

Вернее, вышли не на седловину, а несколько выше и правее ее, а сама седловина – узкая трещина в хребте, забитая снегом и камнями.

Нюшка: — Поэтому мы вышли куда и все, судя по туру?

АЮ: — Да.

Пользуясь данными карты, разведали спуск. Потому что спуск прямо вниз с седловины чрезвычайно крут, а при текущей погоде – предельно лавиноопасен.

Сейчас, у меня нитка кончилась…

Оптимальный путь спуска нашелся примерно в 500м правее седловины… т.е. южнее! Спуск логически делился на 3 части: спуск пешком с зафирнованного козырька на перегибе; спуск пешком строго вниз по отчасти зафирнованному, отчасти рыхлому снегу, перемежающемуся камнями и чахлой растительностью; и, наконец, спуск на лыжах прямо вниз до выполаживания.

На всем протяжении склон сильно лавиноопасен, уклон в верхней части до 30 градусов. Шли с соблюдением обычных мер предосторожности.

Нюшка: — Кто как…

АЮ, строго: — В основном – с соблюдением.

Затем спустились в каньон Нарин-Гола, для чего пришлось вернуться к концу перевального взлета, который прямо с седловины вниз. Спуск также лавиноопасен.

В каньонах ручья, текущего с Обзорного, и в каньоне Нарин-Гола – тропежка, рыхлый снег. Приблизительно за 1 переход дошли до впадения Левого Нарин-Гола. Высокие стенки каньона лавино- и камнеопасны.

Нюшка: — Но блин, так красиво!

В начале седьмого встали у слияния Правого и Левого Нарин-Голов.

С утра снег, -10. В первой половине дня – легкий плюс, снег. Во второй половине дня – легкий плюс, переменная облачность. В третьей поло… вечером -5, солнце.

Ммм… Всю дорогу тропежка от 10см до…

Виктор: — До фига!

АЮ: — Ну, я не знаю…

…до 70см. Но снег рыхлый и легкий. Тропежка не была тяжелой.

АЮ: — Друзья!… Эй вы!… Чай!…

После короткой тишины – шебуршение и бодрый Колин голос:

-Шлюз! Я здесь!… Вовка! Готовься!

Так вот еще! Удалось найти воду. На слиянии речек. И дров полно, хотя нам это неактуально…


Дневник:

Вроде около 8 вечера. О! ровно 8. Стоянка в долине реки Нарин-Гол. День начался как ад, а кончился как рай.

С утра – тепло, пасмурно, снег. Самая мерзкая погода для движения. Липко и сонно. Движение по мокрой наледи, мокрые лыжи, облипший камус или тонны снега между лыжей и камусом. Вовка провалился, промочил ногу. Прошли метров 300 на кошках – наледь кончилась. Снова лыжи, свежий мокрый снег, подъем… ох! Но у самого перевала Обзорный, на привале, прояснело, тепло солнце, красоты. И- поднялись на перевальную точку. А спуск… в общем, пешком по очень крутому склону и глубокому снегу, по одному с лавшнурами, дрожа… горы грандиознейшие – и снегу полно и полно лавиноопасных склонов. Огромные скалы, ущелья…

Собирались спустившись сбегать в радиалку к очень красивому ущелью – но и с перевалом задержались

(я: — Недоперевалили этот перевал!

Вовка: — Вот именно что ПЕРЕвалили, еще как!),

да и сверху видно: в том ущелье висят лавины. В общем, просто пошли вниз по Нарин-Голу – и там было короткое, но ТАКОЕ ущелье! Узкое, с пещерами, колодцами… супер! Ну, и встали вскоре. Явно не успеваем сделать все намеченное. И по причине слабосильности некоторых участков, и из-за слишком много снега (все, особенно парни, кроме меня, убиваются на тропежке). Пытаемся придумать, что поменять.

Вовка: — Вчера целый день думал, но так ничего и не придумал.

АЮ: — С пользой провел время!

Все загорели за два дня, и даже слегка сгорели. Начался жор, съедается все (даже я чуть-чуть начала есть), уже задумчиво и нежно вспоминаю разную городскую еду. А еще чуть больше половины впереди.

Завтра велика надежда на Шумак: изба, печь, горячие источники. Ибо все уже изрядно отсырело, руки грязные и потрескались. Хочется кусок надежного тепла. Примуса теперь работают так экономно, что даже палатка не высыхает почти. Зато бензина меньше уходит – и потому тащить его надо меньше. А тепла все равно хочется! Устойчивого. Чтобы расслабиться.

Виктор сперва спасал массажом меня (и спас изрядно), теперь лечит Нюшкину спину. А спину таки сводит. От рюкзака, и еще как.

Да, странно: вчера воды напились – ну не меньше полутора литров каждый! А утром даже не опухли. Просто исчезла жадность к любой влаге (до этого я чаинки насухо высушивала). А сегодня опять есть вода, снова будет два чая.

Ну все, ужин.

НВ

P.S. Нюшка сматывает запутавшийся лавшнур с двух концов. 2 мотка.

Коля: — А сейчас мы увидим, как работает бобинный магнитофон… ну, пой давай!

НВ


ХХХ

День седьмой. Слияние Нарин-Голов – Нарин-Гол – р. Шумак – Тб «Шумак»

Говорит начпрод:

27 марта. 27е… 27е…

Проснулись… в смысле… как это… вышли со слияния Нарин-Голов достаточно поздно из-за того, что рис долго варится, — около 10ти.

Не собирая лагерь, пошли вверх по Левому Нарин-Голу, рассчитывая посмотреть на его каньон и перевалить через пер. Нарин-Гол на ручей Нарин-Ул, чтобы посмотреть каньоны и ледопады и там. Однако практически сразу были вынуждены развернуться, потому что каньон очень узкий, с обеих сторон крутые склоны, покрытые большим количеством снега, очень лавиноопасно.

Собрали лагерь и за 1 переход на лыжах спустились до наледи на Нарин-Голе, переодели лыжи на кошки. За еще 1 переход, сделав остановку у колоссального ледопада на левом берегу Нарин-Гола, дошли до реки Шумак.

Рассчитывая посмотреть на каньон Шумака, двинулись вниз по мокрой наледи с рюкзаками, собираясь оставить их на зимовье на полпути к каньону. Через 20 минут, спустившись к месту
предполагаемого зимовья, обнаружили отсутствие этого зимовья, а также – что дальше на Шумаке нет наледи, есть открытая вода и двигаться дальше что пешком, что на лыжах практически невозможно.
С сожалением сняли лыжи, надели кошки и двинулись обратно в сторону источников на Шумаке. До источников шли 2 перехода, из них 1.5 на кошках, 0.5 на лыжах. На источниках были в 8 вечера, уже в сумерках.

Все зимовья, которых здесь не один десяток, свободны, и мы заняли первое попавшееся и одно из лучших, прямо напротив моста. Оставив вещи, сходили на турбазу и приобрели по 200р. мешок два мешка дров. Также узнали, что баня стоит 3000р. Посмотрев на прейскурант, убедились, что в кафе, а также в неработающем в зимнее время, но действующем по принципу «если надо – откроем» магазине цены вертолетные (примерно в 3 раза выше питерских). Видели вертолет хозяина турбазы. На турбазе есть вертолетные туристы. Хлеба не пекут. В смысле дров – к самодеятельным туристам относятся весьма лояльно. Приятно поговорили («Берите мешки; сколько набьете, столько и ваше»).

Зимовье очень просторное, печка топится хорошо, еда готовится медленно.

Погода: с утра плюс, очень сильный ветер (до 5 м/сек внизу), ясно. Все течет. Ближе к вечеру похолодало до примерно -10. В середине дня был подлип у всех.

От местных получили сведения, что в этом году снегу – по крайней мере, в долине Шумака – меньше, чем обычно. Возможно, сведения в отчетах о «мало снегу» связаны с нежеланием ходить по тонкому слою снега, или неумением ходить на лыжах, или наличием деревянных лыж.

Ах да! По наледи после очень теплого дня идти трудно, потому что образуется тонкая корочка льда, которая ломается и зацепляется за передние зубья кошек.


Дневник:

Почти час ночи. Предельно кратко. Пальцы потрескались, ручку не держат. День чудесный по погоде – но неудачный: в один каньон не попали из-за лавин, в другой – из-за воды. Зато каньон Нарин-Гола. Просто хоть садись и балладу пиши. Амон-Сул и Амон-Хен. Чистый Толкиен. Узкий каньон, скальные столбы, стены, бастионы. Гигантский отвесный ледопад – сине-голубой лед… и спуск приятный, почти без камней. В одном только месте пролезли с трудом: ботинок в щель еле проходил. Ну и подлип… Выскочили на Шумак, и вниз по мокрой наледи (воды по щиколотку, скользко, мерзко-неуправляемо, страшновато – потом втягиваешься). Но за 2 км до каньона лед кончился, пошли вода, камни, снег…

Вовка: — Чувствуешь себя школьником, которого привезли в Имандру, провели до Пайкуньявра, до базы КСС – и назад!

И в самом деле: предыдущие дни шли по нарастающей – или, по крайней мере, «без потери высоты». Что ни день – то перевал, и обязательно «с подвывертом». Думаешь: ой! Как же это! Я ведь такого никогда не делала, я ведь не умею! Ой-ёй-ёй! И так все время поджилки трясутся от страха и восторга. И как-то втягиваешься. А сегодня – даже ледопадов не было… Все трудности – пилежка. Да лед под лыжами. Да вода. Только когда снова встали на лыжи (уже в сумерках), пошлось удивительно хорошо, лыжно. Вышла с привала раньше всех и довольно долго шла одна (по буранному следу), ловя запахи дыма, свежих опилок, навоза. В лунном сиянии (почти полнолуние).

Уже в ночи пришли на базу Шумак. На рай пока не похоже. На одном берегу – слабые огоньки, на другом – лес и тьма. Хорошо, Виктор почти сразу разглядел крышу дома (он у нас по зрению и.о. Ромыча; а я – по страданию). Заняли избу, купили дров (сходив на тот берег по раскачивающемуся подвесному мосту; туда шли всем скопом, а на обратном пути прочитали: не больше 2х человек одновременно). На базе – кафе типа ресторан, все сияет, мы даже не рискнули войти внутрь; мужик сам вышел – и вполне был добр. Здорово! Жарко! Завтра дневка: «прогулка» и баня. Завтра напишу. Днем иногда повеситься хочется, но сейчас тепло и сухо. И почти ничего не болит…

НВ

ХХХ

День восьмой. Дневка в зимовье на Шумаке.

Говорит начпрод:

28 марта. Сегодня писать нечего. Разве что – баня протапливается хорошо буквально с пары мешков дров.

Дневник:

Около 6ти вечера. Настоящая дневка. Мы с Нюшкой никуда не ходили. Парни сходили на пару часов, нашли развлечение на завтра. А мы топили баню! Купили еще 5 мешков дров, тушенку, кетчуп, горошек, макароны (по лютым ценам: все завозится вертолетом, цена растет втрое). День теплый и пасмурный. С утра было солнце. Хозяин базы улетел на своем красном вертолете около 11 утра (красиво выглядело; непростая жизнь здесь у вертолетчиков: тесно; им приходится взлетать вертикально и разворачиваться над стволами кедров, а потом снова садиться на наледь – забирать босса). Сейчас валит густой снег. А у нас обед. Потом баня. Потом ужин. Кстати, печки тут не растапливаются: сперва утром, потом в бане тратила на растопку минут по сорок и массу щепок и бумаги. Возможно, дело в кедровых дровах. Возможно, в том, что колосники почти везде прогорели и остались в следовых количествах. Возможно – проблема в истопнике…

Тут, на противоположном от турбазы берегу, — целый город, спрятанный в густом кедровом бору. Зимовья разных размеров и разной степени обустроенности. Всюду чисто, удобно. Кое-где прямо на стене снаружи – топор, пила. Немножко портят впечатление послания типа «здесь был Вася», но написанные во вполне «пионерском» стиле: со стишками и прочими нюнями псевдопоэтическими. А еще тут есть дацан и всякие целебные источники, но я до них как-то не дошла. В целом – тихо, благостно, заняться нечем (очень хочется читать!). Зачем они сюда приезжают, эти туристы, да еще за такие деньги? Чужая душа – потемки. Может, они как раз читают. Или пишут.

Завтрашний день меня пугает. Полезем куда-то. Вдруг не долезу? Так хорошо в сухом тепле. Но пальцы потрескались, трудно держать ручку.

НВ

Вожделенный Шумак оказался действительно почти раем. Не зря разговоры про Black Jack и … дальнейшее всю дорогу ведутся разве чуть реже, чем про «на ручки».

Вторую (!) ночь будем ночевать в теплом (!) сухом(!) доме! Более того, только что вернулись из БАНИ!

Раньше я не была в таком длинном зимнем мероприятии, но помню, что нервы начинают сдавать как раз день на шестой, так что таймаут ОЧЕНЬ своевременный. Мокрые спальники и грязный ты сам, по крайней мере, перестанут – т.е. уже перестали – раздражать. Уже легче. (Как раз вчера проснулась с некоторым повышенным градусом человеконенавистничества. Так весь день потом и был ознаменован не самыми цензурными мыслями, по крайней мере по форме. Они варьировались от «Твою мать, как красиво!» до «Мать твою, как страшно!»)

Вчера… вчера? Да вроде вчера офигенно покатались по мокрой наледи. Т.е. я вопила как семиклассница, и ругалась, как сапожник, одновременно, но на самом-то деле мне страшно (в прямом и переносном) понравилось.

Сегодня вот оттопыривались: поздно встали, топили баню, вот лишний раз поедим, что в нашей системе координат очень ценно.

На завтра запланирована радиалка на ледопады, а там посмотрим.

Гастрономические фантазии пока не зверствуют, хотя жор уже начался, но образ пиццы с помидорами, моцареллой и рукколой преследует меня не первый день. Да и планы на немногие часы в Иркутске уже составлены с точностью до пирожных (ну, в моем случае). Однако, боюсь, дальше в этом плане будет только хуже… Ах да, о бабушкиных сырниках еще на одном из перевалов помечтали.
Но – копыто мне за воротник! Как же все-таки тут ( в другой вселенной) хорошо! Как я люблю это чувство, когда забываются все идиотские «проблемы», занимавшие в городе, когда впечатления и от себя, и от окружающего мира вроде как незаметно, но кардинально меняются. И вот настолько это бывает лишь зимой.

Не зря я в детстве так любила книжку «В дебрях севера», ох не зря (кстати, «хозяйке на заметку»: почитайте, кто не читал).

Мужчины еще в бане (мы там проторчали, боюсь, еще дольше), а у нас тут под окнами что-то шкрябает (буквально «двоюродное дачному «там кто-то ходит!»), так что мы закрылись на щеколду – авось сумеем открыть в нужный момент при появлении мокрой и отфыркивающейся сильной половины нашего коллектива.

К слову о коллективе: хороший он, удался на славу, без шуток. За что спасибо всем присутствующим.

Вот такое вот словоблудие от нечего делать.

А! Еще вспомнила (долго же они моются – непонятно, пора ли уже начинать готовить ужин). Сегодня Нестер наговаривал (взамен утерянных взамен утерянных вместе с разумом диктофона) отчеты о первых днях, а мы ему подсказывали, всячески пытались вспомнить все по дням. И – о мой бог! Ваще все в голове перепуталось: перевалы, стоянки, ледопады, смена кошек на камуса и пр. (что, кстати, надо отметить: мы, даже я, делаем все с большим профессионализмом; входим во вкус!). Стоянка, например, перед перевалом Хубуты у нас с маман ВООБЩЕ вылетела из головы, совсем-совсем ничего не можем о ней вспомнить. Подозрительно и несколько пугающе.

Что ж там произошло-то, в этой бане! Интрига, однако!

Ню


Приехали в Восточные Саяны сурово оттопыриться. 7 дней шли – день сибирского отжига. Баня, макароны, кетчуп (дали слабину – сделали себе обед).

Сижу после бани, мыслей нет.

Завтра планируем зарубиться на неожиданно найденные водопады.

Спирт-то вчера кончился. Но еще имеем в распоряжении 2 х 0.2 для местных, но их алчущих взоров не видно.

Начальник турбазы – Леонид Николаевич – судя по всему, сильно пьющий, но даже не знаю, как этим воспользоваться можно: нам ничего не надо.

Вчера у Ню возникли гастрономические фантазии, общими усилиями уже расписали ночь в Иркутске. Судя по поведению окружающих – все в каком-то неадеквате. У меня, например, не получается связного текста. Ню пытается шить камус, но он вырывается. НВ сидит. Просто сидит. Коля пришел из бани и лег. Молчит. Рыжий собирался еще раз по сухому, два раза по мокрому (когда я уходил, он закладывал еще дров). Нест пытается готовить и даже готовит, но вялость речи выдает вялость мысли после бани.

А спирт мы и сами не дураки, вот!

И вообще (это я тут полежал пять минут) место мне нравится. Много пустых зимовий, дацан, источники, зеленая трава (сейчас ее засыпало свежим снегом). Какая-то благодать, что-то от буддийского спокойствия. Да и жор прошел (не взаимосвязано ли это?)

Ужинать!

Виктор.


Баня случилась. Хорошая баня. Маленькая парная (только печка странно топится и слив от бака куда-то делся), большая (и довольно холодная) мыльня и крохотный предбанник. Недостаток – постепенно в предбаннике начало лить с потолка на оставленную там одежду (снег на крыше начал таять). Но это уже в основном досталось парням.

А во время готовки ужина мы с АЮ поцапались. Моя привычка все время спрашивать, как стоит сделать то или иное дело, его, оказывается, страшно раздражает, даже если это невинный вопрос, греть ли горошек или будем есть холодным. «А когда Вам сухарик есть – тоже я должен решать?!» Я надулась вполне неадекватно. Видимо, я на самом деле не только страшно устаю, но и все время комплексую, что оказалась явно «слабым звеном» — вообще ничего общественно-полезного не делаю, иду еле-еле…. Даже говорить не очень получается. Даже Дневник писать. Даже запоминать, что когда было. Вот сегодня выяснилось, что от второго дня в памяти осталась только вторая половина. Стоянку вообще не помню. Совместными усилиями напомнили мне перевал Хубуты: явственно вспомнила момент, когда шедший впереди Виктор поскользнулся на наледи и слетел со страшной силой мне под ноги; как я с ужасом подумала: ВИКТОР упал! А со мной-то что же сейчас будет?!»; и как вскочивший Виктор буквально протащил меня за руку через это поганое место. Но потом – еще какой-то привальчик до перевала – и как отрезало; снова помню начиная с фотографирования наверху.
Ну ладно, не впервой. Сорвали раздражение – полегчает.

НВ


ХХХ

День девятый: дневка; радиальный выход на ручей Мраморный

Говорит начпрод:

20 – какое сегодня? – девятое.

Вышли в 10 утра с уже привычного зимовья на Шумаке. Ой, в 10.30, вру.

Надев кошки, начали подниматься по долине безымянной речки, отходящей налево от Правого Шумака (по ходу) сразу за источниками. (Вот выразился-то!) Речка отличается быстрым набором высоты и большим количеством ледопадов… может, и чем-то еще, совершенно удивительным… да… ледопадов, перекрывающих крутой каньон. Первый ледопад прошли без страховки, передавая тяпки. Начиная со второго ледопада, начали провешивать веревки. За следующие 5 часов провесили 6 веревок, преодолели 6 ледопадов и некоторое количество просто крутых ступеней; набрали 250м по высоте и прошли 1км по горизонтали (5 веревок вверх и 20 веревок вперед). Местами каньон был забит свежим снегом и свежесошедшими лавинками.

К 15.30 поднялись к первому слиянию речек…

Виктор: — Получив колоссальнейшее удовольствие!

В месте слияния…

Вовка: — А про то, что мы дураки и нарушали технику безопасности, ты писать не будешь?

АЮ: — Накажите меня, я плохой мальчик?…

…реки падают двумя чрезвычайно зрелищными водопадами. Орографически правый – около 20м, левый – ступенчатый и около 15м.

Налюбовавшись ледопадами, развернулись и отправились дюльферить вниз. Веревки и базы снимал Виктор, спускаясь последним с тяпками и на кошках. Спустились до подножья первого ледопада чуть быстрее чем за 2.5 часа («чуть больше чем в два раза меньше» подъема).

Замечания по снаряжению:

1. Не следует забывать веревку на зимовье.

2. Пяти ледобуров не хватает; на три веревки нужно порядка восьми ледобуров.

3. Ледобуры быстро тупятся о твердый лед… Или: быстро тупятся ледобуры о твердый лед… Знаете ли вы, как быстро тупятся ледобуры… Ледобуры ли быстро тупятся… Ледобурам да не тупится о твердый лед! Тупление ледобуров о твердый лед строжайше воспрещается!

4. Не помешала бы еще парочка френдов.

5. Нужно больше ледолазных кошек.

Коля: — А в чем их минус?

АЮ: — Они стоят как… как я не знаю что!

Так, что еще пишем? Да вроде все…

Погода: первая половина дня – ясно, вторая – дымка, -15. В каньоне солнца не было.

Виктор: — Когда мы вернулись, было -5. -15 было утром.

Дневник:

Как-то даже и не верится.

Ну, как обычно: с одной стороны – вчера приехали, с другой – сложно вспомнить, когда было по-другому.

Планы меняются всю дорогу. Многое не успели из-за замедления по поводу опасности.

Сегодня третий день живем в зимовье на Шумаке, но устроили радиальную вылазку на ледопады. Они отличные! Завтра пойдем туда же (и далее), но уже с рюкзаками.

А послезавтра нас ожидает нечто страшное, именуемое «восхождение»… Если, опять же, не возникнет технических сложностей вроде лавиноопасности.

Нет, все-таки зимние мероприятия должны быть чуть короче. Ну, если хотеть от них не результативности, а Фана (в широком смысле). А то первые дней 6 (или 7?) был Фан в чистом виде, от всего – от прохождения, от быта, от трепа… А сейчас все-таки усталость чувствуется (видимо, та самая холодовая).

Но все равно, разумеется, страшно представить, что я не пошла и осталась в городе пить вермут с грейпфрутовым соком.

Нюшка

Чудесный день!

С утра – яркое солнце и неспешное движение в кошках без рюкзаков – с точным знанием, что это прогулка! Приятное обретение уверенности что на подъеме, что на спуске (смешно вспомнить, как на тренировочном выезде в Выборге не могла решиться начать дюльферный спуск: отклоняюсь – и тут же, судорожно вцепившись в веревку, назад!).

Не обошлось, конечно, без нашего обычного.

АЮ: — Ну, давайте третью веревку!

- … (тишина)

- У кого третья веревка?!

- … на зимовье осталась…

В результате долгого выяснения, кто несет аптеку, кто какие веревки и железо, перекладывания и пр. – при перевеске веревок были простои разной длительности. Ну и ледобуров маловато. Зато было время любоваться красотой на покое. Опять чудесные «ледовые занавески»: скальные гроты, отделенные от каньона тонкой стенкой из плотно спаянных сосулек. Заходишь внутрь – а там все залито зеленым светом (лед зеленый). Местами на краях каньона – невысокие корявоватые кедры. Солнце сюда почти не заглядывает, поэтому мокрого льда почти нет, что тоже приятно.
А теперь – снова теплый протопленный дом. Ощущение полной совместности все равно не очень сильное. Хоть и в одном помещении (а не в разных палатках), но уж больно оно большое, это помещение. На одних нарах – наша сцепка и где-то в стороне АЮ, на противоположных с трудом удается заметить в дальнем углу тючок-Вовку, под окном – тючок-Коленьку. Мало нас для такого дома.
Нюшка шьет мои бахилы, зацепила сегодня кошками. И вообще, если уж бахилы с галошами, то надо основательно галоши укреплять дома, а ткань брать покрепче. Сама шить не могу – пальцы ни к черту, в глубоких трещинах. Обезвоживание?

Надо же! Прошли 7 ледопадов! Здорово! Жаль, что завтра туда же. Какое-то чувствуется падение напряжения. Ну и усталость. Трепа меньше, все больше молчим. И Коленька с Вовкой совсем не пишут дневник.

НВ


ХХХ

День десятый: радиальный выход(в итоге) с рюкзаками по вчерашнему маршруту и чуть дальше.

Говорит начпрод:

30 число.

Вчера было 8 веревок, а не 7.

Итак, 30е. Начали с повторения вчерашнего пути, на этот раз с рюкзаками, рассчитывая поставить штурмовой лагерь на границе зоны леса, чтобы на следующий день на что-нибудь взгромоздиться… взойти… залезть. За 3.5 часа прошли вчерашние 8 водопадов и собрались перед большим красивым ледопадом на слиянии речек (гораздо ли это быстрее, чем вчера, или нет, пусть разберется читатель, цифры названы). Затем поднялись на большой ледопад, сначала по левой стороне, потом по центру. Было использовано 3 промежуточных бура, база тоже на 3х бурах. Высота по факту порядка 15 – 20м.

(Тут случился перерыв на ремонт: сегодня у Нюшки улетела собачка с крепления, АЮ творит замену из веревочек и заклинаний. А у Коленьки ушла пимпа с камуса. Но он не парится)

Рюкзаки вытянули с применением мускульной силы: двух жумаров и двух мужчин. Прохождение ледопада от момента начала его созерцания до выхода дальше заняло 4 часа.

После этого прошли еще один ледопад и одну маленькую ступеньку, где тоже провесили веревку. После этого ледопады кончились, началась наледь небольшими ступеньками, перешли на лыжи. Через короткое время уперлись в россыпь камней в ущелье. Попробовали обойти по правому берегу лесом. Не получилось: тяжелый рассыпчатый снег, камни, уклон, лавиноопасность. Спустились обратно в ущелье и начали ползти по камням. На коротком участке сняли лыжи и пролезли ногами. Через несколько десятков метров уперлись в россыпь камней, заканчивающуюся небольшим ледопадом. Погода испортилась, снег, ветер, перспективы туманны. Количество падающего снега вызывает опасения в связи с дорогой на перевал Шумак. Взвесив все против, посмотрели на часы, поняли, что примерно впритык успеваем спуститься до темноты вниз – и, решив, что дальнейшее движение вперед ни к чему понтовому нас не приведет, развернулись и начали спуск, прыгая с ледяных ступенек.

Нюшка: — Кто прыгая, а кто и падая.

НВ: — А кто и на попе…

С большого ледопада последним спускался с самовывертом, на втором большом ледопаде вешали двойную веревку на дерево, остальные последний проходил с тяпками (свободным лазаньем). На спуск потратили 4 часа.

Хор: — Как это четыре?! Гораздо дольше! Мы там еще ковырялись еще с полчаса…

АЮ: — Поскольку это отчет, я стараюсь различать спуск и прочие занятия. Примерно полчаса были заняты прочими занятиями.

У подножья последнего ледопада смотали веревки в половине десятого и вернулись на зимовье.

Погода: с утра – 18, ясно. Первая половина дня ясно, затем постепенно все более и более пасмурно, и к вечеру снег хлопьями, тепло. Циклон. Под ногами весь день либо лед, либо свежий снег глубиной до 30 см.

АЮ, совершенно другим, мечтательным тоном: — Мне почему-то очень запомнился зайчик, который прыгал по наледи, но это не к отчету. Рыжий, ты видел зайчика?

Вовка, негромко, короткими фразами: — Нет. Я сам себе был зайчиком. И прыгал, куда хотел.



Дневник:

Опаньки! Мы все еще на Шумаке! Затопили печку, а готовить с голодухи решили на примусах, ибо быстрее.

Сегодня мы узнали, что такое ходить по вчерашним ледопадам с рюкзаками!

Прошли на один (зато какой!) ледопад больше, итого 9 (?), за гигантским оказалась пара мелких, а потом какая-то фигня, в которой мы побарахтались и, в связи, главным образом, с погодными условиями (до фига снега и сверху и снизу), развернулись и подюльферили обратно. Домой.

(N дней назад, спуск с перевала.

Виктор: — Че-то я упал, ну, с креплением что-то… с креплением ног…

В результате короткого, но продуктивного словоблудия было решено, что все дело в подпортившемся креплении лыж к рюкзаку).

Уф. Упахались сегодня как-то. Вроде и запредельно круто, вроде и время быстро пролетело, но вот обнаружив на дворе 11 вечера (а мы не жрамши), как-то резко захотелось на ручки.

Надо, кстати, третий баннер сделать, помимо «Северного пути» и «Шикарных шапок из Швеции»…

ХОЧУ ПИРОЖНЫХ! Они мне даже снятся.

Таймаут.

Нюшка.


В начале мероприятия думал, что всегда хочется домой, когда идешь с Саньком. Но такого не было – и хорошо. Горы, снега, виды, «опасносте». Не хочется домой. Но сегодня вот захотелось на ручки.
Такие разговоры идут уже не первый день, но вот искренне «на ручки» мне хотелось под конец спуска по безымянной реке к Правому Шумаку. Начал затапливать печь – чувство исчезло.

Просил у Нюшки тетрадь – мысль пришла, но сейчас напрочь забылась.

Решение повернуть назад сегодня было явно непростым – Начпрод расстроен, почти подавлен. Я тоже расстроен – хотелось «наверх».

Еще одна черта мероприятий «от Начпрода» — никогда все задуманное не удается (ну, если это не Ладога, например). Но это ничуть не раздражает, скорее наоборот. Но вот что в Саянах мы не попали в несколько мест, немного жаль.

Пойду лучше НВ массаж спины сделаю.

Виктор.

Вот соло закончилось, и мы продолжаем.

Не, че-то я забыла, о чем хотела написать. Наверное, о том, что разрешенное вчера свыше сослагательное наклонение мне все-таки неинтересно и даже недоступно – никакого «если бы мы поднялись», «Если бы не погода» и пр. Как случилось, так и правильно, так-то!

И блин, в который раз ловлю себя на мысли: хорошо, что случилось; хорошо, что ничего не сорвалось; что я не отказалась.

Еда стынет.

Нюшка.

О! Мысль вспомнил!

Жор имеет какую-то другую природу, нежели аппетит или еда. Иногда он проходит не от еды. А чаще НЕ ПРОХОДИТ.

Виктор.

День был по-хорошему тяжелый (для меня – по-хорошему). Тяжело, спина болит от обвязки, но здорово. Настоящий ходовой день: не однообразная пилежка по более-менее ровным местам (даже если вверх, что еще хуже, или вниз, что немногим лучше), а очень «технический».

С рюкзаком оно, конечно, потяжелее будет (в одном месте, на плевом, казалось бы, коротеньком ледопаде я даже позорно скинула рюкзак и потом мы с Нюшкой его вытянули на веревке; а в самом начале Вовка отобрал у меня лыжи; но я их потом вернула). Но с другой стороны, весомее и в переносном смысле. Когда это уже не прогулка, а вроде как маршрут. Только не вышло маршрута – не благоволят к нам условия…

Новым был большой ледопад. Пока лез Виктор, мы сначала очень внимательно следили и переживали. Но потом как-то нахождение Виктора на стене стало привычным, занялись мелкими важными делами: поеданием перекусов, фотографированием с баннерами.

Нюшка, возмущенно: — И никто не замечает, как на заднем плане маленький Джимми гладит собаку!

Но «Джимми», несмотря на наше предосудительное поведение, успешно взобрался и повесил веревку. И пошла вторая стадия ожидания. Вовка залез быстро, а вот Коленька встегнул жумар в ус. И имел в связи с этим много забот и усталости. Дав АЮ время зашить пуховку и отречься от идеи лезть с рюкзаком.

АЮ: — Если есть такая опция, что сверху падает веревка и привязанный к ней рюкзак сам, как на лифте, исчезает… Трудно отказаться!

Это «сам» достигалось хрипом и напрягом Вовки и Коленьки. Но снизу их трудов не было видно. Зато было видно, как жутковато, рывками, рассыпая ледяную крошку, ползут вверх рогатые лыжами рюкзаки.

Пока поднимались, за погодой не очень следили. Т.е. видели, но почему-то казалось, что, как вчера, солнца нет, потому что каньон. И я все ждала, что сейчас выйдем на озаренные и сверкающие просторы. А вместо них – узкая долина с довольно крутыми берегами-откосами; левый покруче и лесистый, правый – голый, угрожающий, с камнями и снегом. И сверху валит снег, и серо, и сыро…
До ледопадов спускались на лыжах. Парни умчались вперед, а мне повезло, у меня был подопытный кролик-Нюшка. В таких молочных сумерках трудно отличить оттенки белого: где там ступеньки-перегибы. Но очень помогает: короткий визг и в снегу валяется Нюшка – значит, тормози; где-то метра за два до нее – ступенька.

А по ледопадам сыпались уже быстро (особенно те двое участников, которые просто наслаждались дюльферным спуском и не заморачивались снятием веревок и ледобуров). Последние два ледопада шли уже в полной тьме (а у меня из-за несъемных темных очков ночь наступает раньше, чем у всех). Было уже очень мокро, некоторые веревки обледенели, прусик не цеплял, пару паз шла без него (позор!). Внизу, подо льдом, местами довольно грозно шумит вода. Спускаться в темноте здорово и страшновато: видишь только освещенный фонариком кусок ледопада перед собой, кусок веревки – и, оборачиваясь, слабые огоньки фонариков вдали, где кто-то уже спускается дальше…

Пока шли вверх, пугала мысль, что вот после всего этого ставить лагерь… А вместо этого – снова зимовье. Тепло. Сухо. И поели. Но есть все равно хочется – непоходной еды.

Ладно. Уже полпервого, а вставать в полседьмого.

АЮ, сидя на нарах и в чем-то копошась: — Если кому интересно, то голова в каске влезает целиком в мешок от едки. И удается подлизать уголки.

НВ

ХХХ

День одиннадцатый: зимовье – р. Шумак – большой водопад в верховьях Шумака.

Говорит начпрод:

Сегодня 31е? 31е. 20.40.

Проспали и вышли в 10 утра с зимовья на Шумаке. Начали двигаться по льду Шумака, присыпанному снегом, на лыжах. Прошли так два перехода, мучаясь подлипом. Вскоре после начала третьего перехода уперлись в по-настоящему мокрую наледь, по щиколотку и глубже, с потоками воды. Пройдя по ней 100м, поняли, что идти так очень трудно, вышли на правый берег, пешком поднялись до ближайшего выполаживания и надели лыжи. Глубокий рыхлый снег. А, лыжи с камусами.

Приблизительно в 50м от реки нашли тропу, засыпанную снегом, и начали тропить по ней. Несколько раз теряли тропу, которая все время немножко отходит от реки. За следующие два перехода подошли ко входу в каньон. Практически у самого водопада встретили следы пешей группы, которая волокла лыжи. Это позволило обойтись без тропежки на подъеме к водопаду (ледопаду). Встали на небольшой площадке с видом: долина Шумака назад, ледопад вперед и прочие красоты вокруг.

Погода: с утра ясно, морозно. Во второй половине дня дымка.

Тропежка все время довольно тяжелая, глубиной до 50см. Топим снег (стоим не у воды).

Дневник:

А вот для меня эта тропежка была спасением! Хоть замедлились немного, и я шла вместе со всеми. А поначалу… Ох!

Интересно сравнивать «отчеты от Начпрода» с собственными воспоминаниями. «Прошли так два перехода, мучаясь подлипом». Вот и все. А длилось это, по моим впечатлениям, бесконечно. И безнадежно. Так хорошо шлось первые полчаса! Ясно, морозно. У самой базы навстречу попалась тетенька такая приветливая. В лесу – почти голая тропа с камнями и корнями, а на Шумаке – снежок пушистый, лыжня от 5ти человек. И тут хлоп – пятно воды. А дальше опять снег… Бескидам хватило: смола уже вся смылась, лыжи промокают, покрываются толстым слоем несдираемого снегольда. Остановиться, снять рюкзак, содрать сколько выйдет, намазать свечкой (спасибо тебе, Шумак! И особенно – дяденьке, принесшему нам как-то вечером свечку) – и через 10 минут снова лужа. И так все 90 миль и ни дюймом меньше.

Когда началась настоящая вода, мне даже понравилось. Во-первых, нет снега и ничего не липнет. И потом – так красиво: идешь по мягкому зеленому льду и смотришь на собственные лыжи сквозь струящуюся навстречу воду. Ботинки оказались пропитаны надежно – ноги остались сухими.

«Вышли на правый берег»… Тоже не быстрое было дело. У самого берега лед совсем тонкий, проваливается. Вовка черпнул ботинком, а Коленька еще раньше через дырочки промок. (АЮ говорит, что у него ноги всегда мокрые).

«Поднялись до ближайшего выполаживания». Хм. Буду теперь знать, что АЮ называет выполаживанием. Вполне себе почти обрыв. Но не падали: снегу выше колена.

Да, тропежка после этого понравилась. Потому что я-то не тропила. Никому и в голову не приходило, слава Богу, что это хрипло дышащее существо стоит пустить первым. Пора бросать курить!

Прошли по засыпанному снегом курумнику, по каким-то буеракам – и встали у ледопада. Небольшая, почти ровная площадка, немного кедров – и маленьких, и больших и толстых. Стоим прямо на краю обрыва. Вокруг – горы, долины, хребты; вниз уходит долина Шумака (где-то там наше зимовье). Вовка сбегал на разведку: перевал на месте.

Что завтра? Бог весть. В этом путешествии все мои силы уходят на дойти. На интересоваться не остается ничего. Поэтому про маршрут и планы ничего не знаю. Ну, по любому – развлечения и перевал Шумак. О Боже! Это все время вверх!

НВ

ХХХ

День двенадцатый: ледопад в верховьях Шумака – где-то недалеко от начала перевального взлета на перевал Шумак.

Говорит начпрод:

1 апреля.

Вышли с лагеря около ледопада в 8.30, в 9 были на ледопаде. Закрепив веревку за дерево и пропустив ее через ледобур, начали спускаться по ледопаду вниз. Очень красиво.

Нюшка: — Очень холодно!

АЮ, согласно: — Очень холодно, -20.

Все, кроме Виктора, у которого насмерть замерзли ноги, спустились вниз, полюбовались ледопадом снизу и пошли на подъем. Поднимались кто медленно, кто быстро, кто еще медленнее. В результате закончили около часу дня. К этому времени ледопад стал мокрым. Один из буров выкручивать не пришлось, он просто вынулся.

Собрав вещи, начали двигаться вверх по лыжне, натропленной вчера Рыжим и сегодня Виктором. За 2 перехода дошли до подъема от последнего озера. По дороге во многих местах лавиноопасно, поэтому за озером вылезли на каменистый гребень. Где подсчитали время – и решили брать перевал на следующий день. На гребне и встали, выкопав яму. Сходили в разведку. Лавины не просто обещают быть, но и сходят в реальном времени. Видели три лавины от упавших козырьков.

Завтра будем обходить перевал по правому по ходу гребню.

Погода: с утра ясно, холодно, -22. Днем ясно, на солнце тепло, в тени довольно холодно. Вечером легкое облако, -12. Под ногами весь день рыхлый снег глубиной до 30см. Топим снег.

Дневник:

С профессиональным вас и нас праздником! 1 апреля.

Вчера у нас наконец получилось уйти из полюбившегося зимовья на Шумаке, но далеко уйти все равно не вышло: с трудом за целый день отошли на 10км и встали в ТАКИХ красотах, что даже пересказывать не буду – не заслужили, не шлепали ради этого по щиколотку в воде по наледи!

Зато я видела зайца! Белого. Follow the rabbit просто таки.

«О чем вы думаете, поручик?»

Мои кондитерские фантазии достигли апогея: в Иркутске я сделаю все, чтобы достать пирожных! Шоколад-то от меня точно не уйдет, желательно весь ассортимент компании Ritter Sport. По возвращении (мало того, что Пасха со всеми вытекающими, так еще и бабушка не отвертится от пирогов, блинов и пр.) – но ГЛАВНОЕ! Обязательно я пойду в Норд, и куплю там какой-нибудь большой торт, и начну его есть ложкой прямо на Малой Садовой!

Ну и всяческие кулинарные фантазии тоже непременно будут воплощены (кондитерские опять же, преимущественно, но и тушеные овощи, и суши в домашних условиях).

Главное, не расхотеть всего этого после первой же забегаловки в Иркутске…

Будем честными, на 12ый день похода эта часть жизни и мыслей чуть ли не главная. Вспоминая Ромыча: красоты уже почти не отвлекают.

Вру! Отвлекают, конечно. Точнее, не лишь красоты, а деятельность в рамках этих красот.

А как мы сегодня полазали по 50метровому водопаду! Холодно только было так, что риск лишиться кончиков конечностей всерьез пугал.

А сейчас мы закопались в котлован под перевалом Шумак. Разведка доложила, что он чудовищно лавиноопасен, так что завтра придется пахать, обходя его по гребню. Зато сейчас Нестер угостил конфеткой, а макароны почти готовы. Ура!

Кто-нибудь умеет готовить в домашних условиях чизкейк и тирамису?

Нюшка.

А вот я сегодня совсем сдохла…

На ледопаде было здорово! Вниз – быстро и легко (жаль, что не хватает мастерства и надо жалеть веревки – а то можно было бы слететь несколькими прыжками). Снизу он похож на огромный бледно-зеленый орган. Пока спускались, сам ледопад был в тени. По мере подъема его постепенно начинало заливать солнце – и, следовательно, вода. Лезть вверх было трудновато: лед очень твердый, в некоторых местах кошки не вбить, срываются. Очень большая нагрузка на руки (спасибо многолетним байдарочным тренировкам!). Я даже сорвалась один раз – совсем не страшно, а пуховка хорошо смягчает удар о лед. Промокшие перчатки и кусочки штанов быстро вымерзают.

Но вот идти вверх (хотя какое там вверх! Полого, чуть-чуть повышение)… Полперехода Виктор нес мой рюкзак (он, по случаю критичного замерзания ног, не участвовал с нами в ледопадных весельях, а быстро бегал в сторону перевала, где и оставил свой рюкзак), но разница невелика. Дело не в весе и не в физических силах, а в дыхании. Просто нет кислорода – и все тут. Вот оно, курение! Сама виновата.

Вовке тоже плохо идется: его убивает солнце. Он серьезно обгорел, да еще, судя по симптомам, что-то вроде теплового удара. Мы с ним пытаемся вежливо уступить друг другу дорогу: он все же идет быстрее меня, но все время утверждает, что за мной ему легче. А я все комплексую, что торможу.

Шли-то, в сущности, недолго. Вроде мирный пейзаж: яркое веселое солнышко, пухленький снежок поверху… Но в одном месте Сашка ткнул палкой в снег (посмотреть глубину хотел) – и получилось, что сыграл в Гэндальфа: с коротким, но мощным и грозным хрустом снежная доска под нами осела… Хвосты рефлекторно поджались – и мы быстренько прокрались на ближний гребешок, и дальше уже старались идти поверху. Хотя и дальше-то было недолгим: решили идти перевал завтра, а сегодня разведать, что там и как. Сашка с Вовкой ушли на разведку, а мы рыли яму. Впечатление, что сюда когда-то пришла лавина: слой рыхлого снега, под ним – плотная доска, под ней – слой снежно сыпучей крупы, ниже – плотный фирн. Доску приходилось разбивать ледорубами.

Разведчики вернулись, когда уже все было почти готово. И сказали, что завтра пойдем не через перевал, а через вершину, потому что жить хочется. Видели сход лавин.

АЮ: — Мне даже в спальник не хочется лезть без лавинного шнура!

Сегодня пообщались с вконец раздавленной едкой. Кто виноват, уже не установить: она ехала и у Коленьки, и у Вовки. И кто-то из них ее основательно потрамбовал. Лимон превратился в плоскую лепешку, макароны перемешались с рисом и отчасти сахаром, украшают эту смесь комочки белого цвета – полагаем, это сахар, лимонный сок и рисовая оболочка. Долго отбирали макароны от риса. Все же в ужине попадались кусочки орехов и сухофруктов. Хорошо, что в завтраке невозможна встреча с сушеным мясом. Надо усовершенствовать упаковку.

Жуткая усталость. И никак не согреться. И снова хочется пить. На зимовье, казалось, напились впрок, но запас, видать, кончился. И жутко хочется спать. 20.20. Пора ложиться.

НВ


ХХХ

День тринадцатый: перевал Шумак – р. Ехэ-Гэр – лес.

Говорит начпрод:

2 апреля.

Подъем дежурного в 3.00. На улице ветер, мелкий снег, но видимость есть – до километра.

Вышли в 7.30, за 1 переход по заметенной лыжне, а выше – по свежему снегу поднялись на лыжах до дна перевального цирка. Здесь лежат совсем свежие лавинные выносы. Начали подъем на гребень пешком по мелкой и средней сыпухе с участками снега. Над нами чуть правее гребня небольшой карниз. За переход подошли к перегибу, со страховкой через ледоруб перешагнули карниз в правой части и вылезли на вершинное «плато». Надели кошки, поднялись на вершину 2930м. На СВ – впечатляющий обрыв; в сторону седловины и правее ее – простой спуск по мелкой сыпухе, перемежающейся фирновыми полями. Первые 300м сбросили пешком (много камней, мало снега). Это конец 3 перехода.

Надели лыжи, и по фирну, засыпанному свежим, уже уплотнившимся в доску снегом, продолжили спуск по долине Эхе-Гера, весело кувыркаясь на камнях и зажевывающих лыжи недофирнованных участках.

Конец 4 перехода – выполаживание под каньончиком с крутым падением (который тропа обходит слева). Проехать можно, но очень увлекательно. Продолжаем находиться в облаке, температура выросла выше нуля.

Продолжили движение вниз, и вскоре выскочили на сухую наледь, текущую в невысоких стенах живописного каньона. Конец перехода – в месте, где наледь стала мокрой (небольшой участок).

Вскоре река пошла круто вниз, лыжи сменили на ноги и вышли на тропу (правый берег). Тропа нечеткая, теряется. Конец 6 перехода – решили надеть лыжи – много снега. Нашли следы омичей.

Следующий переход двигались вниз по тропе, постоянно меняя лыжи на ноги. В итоге до конца дня на лыжах продержался лишь Рыжий. Конец 7 перехода – в начале подъема на «перевал» к дороге на Хубуты. Подъем – сухой склон, только тропа покрыта снегом (я, Рыжий – камуса).

Конец 8 перехода – на «перевальной» точке. Уже сильно темно. Тропа на спуске начинает теряться. Встаем в первом попавшемся болотце, чтобы с утра не спеша выбраться к Сухому Руслу.

Погода: утро – ветер, снег, -12. День – ветер, снег, 0, затем плюс, затем до -10-15 к ночи. Топим снег.

Дневник:

Завтра крайний (о! я, кажется, привыкла к этому суеверию) день, в 5 вечера нас заберет добрый дяденька на машинке и повезет навстречу позам, душу и прочим благам цивилизации.

Дойти только надо до того места, откуда он нас повезет, но это уже фигня, потому как сегодня у нас был ну очень насыщенный день. Вышли рано, хотя и позже, чем хотели, в 7, и… пошли на штурм перевала. Точнее, на штурм соседней вершины, т.к. сам перевал был чрезмерно лавиноопасен.

Так это маленькое, но восхождение состоялось, хоть и тяжко было. Т.е. нет, физически – нормально, но нервно, да и просто как-то не колдовалось мне с утра.

Потом мы медленно-медленно спустились с горы, встали на лыжи, поехали вниз, а потом еще по наледи (брр, вспоминать страшно, несмотря на всяческую (восхитительную) моральную и не очень поддержку).

Ну и напоследок мы хорошенько пошкандыбали по некоторой мифической тропе, то снимая, то надевая лыжи. В конце концов мы с Виктором, сделавшись убежденными пешеходами, убежали вперед, а остальные еще мучались сомнениями и несколько раз меняли транспортное средство.

Выяснила, что с лицом какой-то ужас, не выдержало оно таки пыток холодом, ветром, солнцем, «смешать, но не взбалтывать». И спина что-то болит. В общем, лапы ломит, хвост отваливается.

Но! Мы нашли в лесу пакет с едой (!), так что завтрашний бесперекусный день мы сможем пережить, да и сегодняшний ужин увеличится. «Благодарение Богу за лошадь», в смысле – я этих, оставивших еду людей «не знаю, но уже люблю».

А еще нас ждет чай со спиртом и аскорбинкой, так что счастливо оставаться.

Нюшка.

Как я понимаю Томаса! Как он тогда, в последний день на Алтае, лежал на спине, дрыгал ногами и кричал: “I survived Altai!” Примерно это же чувство я испытываю сегодня вечером: ВЫЖИЛА! Все, мы вышли из гор…

С утра – сумрачно, где-то в вышине висит облако. За ним точно есть солнце, но его почти не чувствуется. Довольно сильный ветер. Начали идти на лыжах. Я – как всегда – метрах в ста позади. Идти все время вверх – а с этим у меня туго: 100 шагов и отдышаться. Потом вдруг, на каком-то склоне, утыкаюсь носом в людей: все молча снимают лыжи. Присоединяюсь. Значит, самую поганую лавинную часть прошли. Дальше – совсем круто вверх. Склон – сначала снег и камни, потом все больше фирн и камни. Где-то вверху-впереди вижу плотно идущую группу. Парни в пластике бьют что-то вроде ступеней, но их сразу заметает. Передо мной снова гладкая поверхность. А моими ботинками-бахилами фирн не пробьешь. Нога скользит, пролетаю вниз чуть-чуть – не больше метра. А вокруг – облако, вниз довольно круто и все теряется в этом облаке-мареве-тумане. Но очевидно, что земля очень далеко. Сорвешься – донизу разве уши доедут. Да еще ветер порывами такой сильный, что почти сдувает. Нет, думаю, все, ищите дураков. Пойду по камешкам. А камешки-то живые! И вот с одним из них срываюсь уже по-настоящему. Лечу. А вместо страха – злость: это ж я мои кровные завоеванные метры теряю! Извернулась как-то зарубилась палками. И уже без всякого страха зацепилась за что-то на склоне («Держись за кочергу, дядя Мелькер!»), надела кошки – и уверенно и злобно поперла вверх. Почти сразу воткнулась в Вовкину спину. На рюкзаке АЮ полулежит, рядом Вовка, веревка какая-то… Что они тут делают?

- НВ, Вы сразу пойдете или отдохнуть хотите?

Какое там отдохнуть! Во мне заряд нетворческого зла! Постепенно понимаю: началось опасное место, карниз, провесили страховку. А прусик-то у меня в рюкзаке! Ну, спасибо АЮ, у него все нашлось. Пристраховалась, прошла. Довольно любопытно идти по краю карниза, особенно когда нога чуть съезжает. Но тут все почти сразу и кончилось. Вершина. А перевал – вон он, внизу. И отсюда очень хорошо видно, что мы не зря обошли его через вершину.

Сфотографировались. Пожевали. Осмотрелись. И – вниз пешком. Картина та же: фирн, снег, густые щетки каменных россыпей. Вниз бежится вполне, только вот кошки время от времени цепляются и летишь кубарем. Виктор сбежал горным… эээ… копытным. Нюшка – серной. Я, видимо, каким-то другим животным. А некоторые даже на середине склона на лыжи встали! И тоже весьма повалялись.
Ну а потом что? Потом – спуск. Сперва крутовато местами, потом все положе. Белое на белом: лыжни не видно, бугров-кочек-ям тоже. Уж как повезет. Это было здорово, но недолго. Потом началась наледь. Смерть моя! Все едут – я… Ну, не знаю я, каким глаголом тут лучше воспользоваться. Да еще она сперва сухая была, а потом появилась вода, все больше. Тут и друг-подлип пришел. В общем, догнала их на привале – сплавила лыжи, пошла в кошках. Обидно! В этом походе нигде не проявились преимущества деревянных лыж. Но хоть в кошках не падала и смогла посмотреть по сторонам. Обрывистые невысокие скальные берега. Речка петляет. Временами с берегов – замерзшие водопады, но в основном уже какого-то желтого цвета. А впереди, далеко – горы. Не те, где мы были. Наши – за спиной. И прояснело. Закат…

Вскоре ушли с реки и начали искать тропу, которая отсюда ведет прямо к тому месту… Ну, в общем, примерно где мы в начале омичей встретили. Теперь, похоже, идем по их следам. Тропа появлялась, исчезала, появлялась… Идем на лыжах – россыпь камней; снимаем лыжи – сразу снег по колено. И снова. И снова. В сумерках вошли в лес. Виктор и Нюшка так и шли пешком (и все время были впереди), а мы все пытались воспользоваться лыжами. Но в лесу снегу еще меньше, довольно крутые и извилистые спуски, корни и камни… В общем, до запланированной развилки троп не дошли. В полной тьме встали где-то в лесу. День выдался немаленький и непростой. И пока что даже не жаль, что все кончилось. Есть. Спать.

А Нюшка и Вовка таки подсожгли себе глаза. Но, похоже, чуть-чуть. Так что черные очки не стоит снимать в горах в дневное время – даже если кажется, что яркого солнца нет.

НВ

ХХХ

День последний, четырнадцатый: лесок – тропа – развилка троп на Хубуты-Шумак – дорога – Сухое Русло – Слюдянка – Иркутск…

Говорит начпрод:

3 апреля.

Встали в 7, вышли в начале 11го. Спускались на лыжах по утоптанной пешеходами тропе. Местами крутовато, но в целом приятное катание.

За 1 переход скатились до навеса на развилке. Следующий переход (один участок пешком) – приблизительно метров на 500 ниже места первой стоянки (21 марта). Следующие два перехода по выполаживающейся дороге до Сухого Русла. В конце снега почти нет, шли на лыжах по навозу. Вышли на место к половине пятого. Водитель подъехал почти тут же. Маршрут закончен.

Погода: ясно, днем иногда дымка, легкий плюс.

О еде: все съели, лишнего только специй чуть-чуть (перца). Не хватило полголовки чеснока. Чаю оказалось ровно впритык. Бензина остался 1 литр (в конце жгли не жалея). Чай и бензин – отчасти из-за Шумака.

Дневник:

А вот это и впрямь последний день. Яркое солнце с утра. Встали поздно, собирались лениво. Вокруг – красота, но как-то похоже на Хибины, только повыше. Лес.

По лесу шли довольно долго. Те же проблемы, что и вчера (с поправкой на то, что теперь все видно): местами круто, очень извилисто, корни, камни, поваленные и растущие деревья. Мы с Нюшкой порой принимали эстафету омичей. Парни ломили на лыжах – говорят, жутко падая при этом. А встречаясь на привалах, угощали друг друга остатками еды (классные были у АЮ карамельки!)

Потом – развилка, дорожка (мимо нашей первой стоянки). Становится положе. Но – увы- теплее. Начинается подлип… В общем, последние километры я шла сперва на лыжах, чертыхаясь и злясь, потом пешком. И все время одна. А передо мной – лыжня. Счастливые обладатели пластиковых лыж преодолевали даже довольно большие участки совсем растаявшей дороги (странно выглядит лыжня на раскисшей земле).

Пока шли, были уверены, что еще успеем, в ожидании перевозчика, и чаю попить, и даже пожрать – сготовив из найденных вчера на кедре продуктов. Но, как выяснилось, мы ПЕРЕВЕЛИ ЧАСЫ НЕ В ТУ СТОРОНУ!!! Так что машинка нас уже ждала. И не попили никакого чаю. Суматошно закинулись в транспорт. Поехали.

До-о-олго ехали. Дорога довольно скучная. Плоская долина Иркута, совершенно плоская, а вдали по обеим сторонам – горы. Чахлые деревеньки. Коровы и лошади. И даже четыре яка надменно стояли у края дороги. А потом – Слюдянка. Мутно-белый Байкал. ЗАКУСОЧНАЯ!!!! Наконец-то – долгожданные позы. Действительно очень вкусно. Ну и омуль соленый и жареный. И прочие вкусности. Заодно и на себя посмотрели…

Вовка: — Ох, друзья, какие же вы все страшные!

И еще диалог в машине:

Виктор: — Вот и рука болит, я ее на третий день ушиб, а теперь вдруг заболела…

Я: — А это тебе теперь организм все припоминает. Помнишь, говорит, как ты меня мучил? Так вот тебе теперь!

Коленька: — А мой организм мне говорит: «Спасибо, хозяин! Думал, живыми не выберемся!»

В Иркутск приехали уже в полной тьме. Планы с гостиницей (взять двухместный номер и прокрасться в него вшестером) провалились: строгий там народ в гостиницах. Зато наш шофер быстро нашел нам частную квартиру. Трехкомнатная. С кухней и ванной. Без хозяев. Класс! Помылись по очереди. Перепаковались. Выслали ночной десант в магазин и обрели МОРЕ еды. Еще раз объелись. Подремали часок.

А дальше – выход. Такси. Аэропорт. Самолет. Москва. Аэропорт. (Расстались с Вовкой). Самолет. Питер.

Все.

НВ

Лет сто назад, сиречь вчера утром, мы собрали лагерь под палящими лучами, намазались деситином и начали спуск.

Собственно, весь день мы и спускались с переменным, правда, успехом. Сейчас, обозревая в иллюминатор облака, в это очень сложно поверить.

Пут вниз сопровождался и преграждался всякими бревнами, корнями, камнями и деревьями, в общем, теми самыми колдобинами и выбоинами. Ближе к концу это был ад, хотя лавировать и маневрировать даже мне нравится.

Мы спустились к месту встречи с водителем (оно же место начала маршрута), как и рассчитывали несколько заранее, чтобы успеть поесть, выпить и с горами попрощаться, но стоило нам снять лыжи, как объявился наш водила. Уже по дороге выяснилось, что не он за 2 часа приехал, а у нас косяк случился – про перевод часов мы вспомнили, но не в ту сторону перевели.

Внизу, кстати, мы обнаружили весну полным ходом. Удивились.

доехали до Иркутска, по дороге поев вожделенных поз (вкусно!), омуля и вообще еды. В Иркутске с некоторыми рокировками разместились на ночь в какой-то квартире, видимо, специально обученной для приема туристов. Помылись! Мы с Виктором и Коленькой предприняли на такси вылазку за едой. Привезли 5 пакетов.

И вот тут мы с организмом потерпели фиаско – мы, видимо, страшно обожрались, отвыкнув-то. Так что следующие часов 5 мы изволили болеть, глотать таблетки и гадать, пустят ли нас в самолет, если нас именно на таможне вывернет наизнанку. Но мы справились и снова начинаем хотеть пирожных, мы с организмом сильные, в том числе и духом.

Конечно, лишения, которые мы терпели в крайний день, валяясь по кустам на спуске (меня били-колотили по дороге во кустах // проломили голову в 17 местах, ах – кстати, и такое почти было, маман чуть не вписался башкой в дерево) – все выступающие части тела хорошенько утрамбованы.. так вот, эти лишения, казалось, немного скрасили расставание с лыжами, но лишь казалось и очень недолго, минут пять. Сейчас уже тоска полным ходом набирает обороты.

Я сгорела-загорела, похудела, познала красоту настоящего мира и самое себя, устала, хочу на ручки и пирожных.

Но это было очень круто.

Оказалась чуть меньшим слабаком, чем боялась, но гораздо большим, чем надеялась.

Сухой остаток еще не осел, не выпарился, все как-то бурлит и баламутится. Сложно, короче, из параллельной вселенной возвращаться, ну да вы сами знаете. Эх.

Ню.


Приложение 1.

С точки зрения фотографа:

04.04.2010. 6:44 по Москве. Самолет Иркутск-Москва, 34А.

1153 кадра. 1151 – на маршруте, 2 – аэропорт Иркутска. Плюс несколько роликов на мыльнице Canon, которая выдала ошибку объектива после ледопада Стакан.

Сначала выводы: видео снимать нужно. Добавить динамики в отчет о мероприятии. Нужно также подумать, какая камера подойдет для наших целей/условий. Дело будущего, в общем.
Вернусь к фото. Почти все движение на маршруте совершал с нагрудником: исключение составил день движения по реке, отходящей от р. Шумак, день движения по ледопадам вверх и вниз. Непросто и небезопасно лезть по 15-метровому вертикальному ледопаду с «брюхом»; тем более, фотографировать некогда. Нагрудник диктует свою пластику: фиксировать крепления приходится с широко расставленными ногами, кошки надевать приходится, также раскинув ноги. Работа с верхней обвязкой неудобна (надевал только один день – по ледопадам). Работа с нижней происходит вслепую – не видно страховочного кольца. В общем, ощутил себя человеком с пивным брюхом, с зеркальной болезнью – обвязку мог увидеть только в зеркале, будь такое поблизости.

Из сложностей фотографирования на маршруте самая основная – лень. Другого слова не подобрать, но это даже не лень. Вот ползем мы на вершину около пер. Шумак, ветер порой до 15 м/с (поправьте, если не так, господа участники), сдувает так, что приходится иногда останавливаться. И тут оглядываешься и видишь 35-градусный склон и вереницу людей, испытывающих лишения и суровость в этот самый миг. Достаешь камеру и фотографируешь (для этого надо понять, что сделать с палками, расстегнуть молнию на кофре, достать камеру, покрутить полярик (без него в горах делать нечего) и щелк-щелк. А потом смотришь на заваленный горизонт и снова щелк. А участники двигаются, как живые, надо успевать щелкнуть.

Иногда надо отбегать от лыжни – тропить себе, чтобы хоть немного сбоку сделать кадр, непохожий на «попы покоряют пер. Шумак» или «попы с видом на пер. Усть-Илимцев».

Кто же заставляет это все делать?! Просто мне нравится звук спускаемого затвора и подъема зеркала.

За 13 дней пути был истрачен один аккумулятор почти целиком (на холоде он уже работал не больше пары часов) и был начат день на 10й второй. Взято у меня было 5 штук, которые я носил по карманам. На ночь из фотоаппарата вынимается аккумулятор в карман, в спальник. Сам аппарат остается на улице – не нужны ему перепады температур, постоянные оттаивания, запотевания и замерзания. Это еще стало понятно после первой ночи в Ловозерах.

Еще остается много «работы» после мероприятия: 1000 фотографий нужно разобрать, большУю часть удалить, некоторые выделить для технического отчета, часть выделить для привальной, все подправить (экспозамер в снегах почти всегда делает картинку синей и полярик часто не справляется), панорамы склеить. Ну и потешить свое тщеславие – выложить какие-то фотографии в он-лайн.
Спасибо Юрию Александровичу за тушку Nikon D70, Кеше – за нагрудник, Тане М. – за объектив 28-105.

Виктор.

Будни нашего острова

По тенту шумно стучит дождь, одежда на мне, почти вся что есть, во много слоев, руки в перчатках — условия труда сегодня жесткие. Коты спрятались в палтку и залезли под пуховку — это они уже научились. Назвался груздем — полезай в кузов. Мы с Ке и есть грузди. Надо работать, деваться некуда. Начпрод с Мишей поехали отвозить Надьку к поезду и , по последним сведениям, сейчас инспектируют кабаки в Ландохах… Вот, Ке решил пойти поспать. Ладно, я один груздь.

Помимо погодных условий портит жизнь редактор для перевода, он удобный по идее,  но у меня все время отваливаются шорткаты, а каждый раз копировать текст правой кнопкой мышки — то еще удовольствие. Пишу отчет разработчикам, хоть и страшно лень. Вспоминается прошлый год, когда в конце байдарочного мероприятия на Онеге мы остановились  напротив деревни, зашли туда и купили свежих овощей и водки. Последняя на полках магазина была сплошь нам незнакомая, поэтому спросили совета продавщицы.  На следующий день, когда мы снова пришли в деревню, на этот раз разобрать байды и уехать в город, Олег Фаянс (вообще биолог, но ныне программист) задумчиво сказал: «А ведь водка была дрянь! Надо зайти и сказать продавщице, а то что она нам плохую водку подсунула!» Я: «Так ведь смысла нет, мы ведь сегодня уедем и больше в этот магазин ходить не будем». Фаянс, подумав, ответил: «Но фидбэк-то нужен».

Тэги: , , | Комментарии: 3

Кумское 2006: дневник

11.08.06. Конопель

16:00

Погрузились в вагон оперативно. Байды на третьих полках лежат поперёк и полностью закрывают свет от ламп.
Отправление отметили изрядным количеством пивка ;)
Сегодняшнее утро началось с покупки копчёного судака за 150р (чудовищно дорого за ~400г) и, конечно же, пива! Новый формат «торпед» 2,5л будет опробован в действии в ближайшее время.
О! достали еду… :-)Е

23:00

Выгрузились из машины около пос. Кестеньга. Собрали байды. Две новенькие Ладоги-2 напоминают челноки для пряжи – очень красивые (если не сказать сексуальные)! Татьянин «Сухой Лист» серо-жёлтый, а моя «Дорада» серо-красная. Нестеровская Ладога по сравнению с ними выглядит настоящим флагманом (как, собственно, и положено адмиралу).
От Лоухов до Кестеньги добирались на двух заранее заказанных машинах – вместо обещанного ПАЗика нас ожидали «буханка» (в которой поехали все вещи + байды на крыше) и «газелька» (в которой ехало большинство народа). Я ехала в «буханке» — оказалось очень комфортно 8-0 (потому что она новая и к тому же класса люкс, если это понятие вообще можно применить к отечественному автопрому ;)

12.08.06. Конопель

22:40

Первый ходовой день.
При погрузке в байду выяснилось, что Ромыч не влезает в капитанский кокпит «Дорады», то есть это происходит с большим трудом и страданиями… А также погрузка герм осуществляется с помощью «такой-то матери», так как Ладога-2 очень низкая и фальшборта слишком близко расположены.
После многократного надрыва пупка при настройке рулевого управления 6 байд вышли в Топозеро Кумского вдхр.: три Ладоги-2 (Надежда, Дорада и Сухой Лист) и три Тайменя-3 (Стикс, Люцерна в брезентовой шкуре и Зелёный Крокодил).
За день прошли 24 км. Волна была небольшая, однако Ромыч по достоинству оценил изобретение юбок. Непрерывно удивляло наличие большого количества каменистых и песчаных мелей. Берега в основном болотистые, либо завалены сухими деревьями. Леса очень старые – еловые и сосновые, полусухие (выглядят жутковато).

Пока ещё 12.08. Олег

23:40

Снова на воде. Август. Солнце. Сверху – жарко, колени-руки обгорают. Снизу – мокро, но тепло. М.б. завтра будет сухо – нашли 4 причины, по которым в байдарку (Таймень-3, батутская, aka Люцерна, экипаж: Е.Дубова, М.Яковис, О.Тарасов (к)) проникает вода – три из них можно завтра попытаться ликвидировать. За бортом тоже мокро и тепло, но только пока сидишь и гребёшь. Купаться много всё-таки не получается – вода северная, градусов 10-15.
Сидим у костра, кто-то уже спит. Пьём брусничный компот (ура Женьке!). Виктор где-то «у того берега» ловит рыбу. Озеро шумит, закат. Завтра подъём в семь.
Лес – абсолютно нетронутый. Сплошная подушка багульника и голубики, нетронутые сосны, непуганые комары и куропатки, цивилизация в виде деревни Кестеньга осталась в 25 км пройденного за день маршрута, — и всего этого счастья ещё 10 дней. А потом – до зимы и до следующего лета…

13.08.06. Конопель

08:20

Дежурные рассказывают байки про цветной туман, который внезапно появляется и исчезает за 5 минут… Удивлялась, пока нас не накрыло огромным серо-розовым облаком – ближайшего острова видно не было. Через 15 мин туман уплыл.

08:20

После посёлка Софпорог прошли первую затоп.зону. Очень своеобразно. Мерещатся последствия ядерной войны: на огромном пространстве из воды торчат сухие стволы деревьев… По берегам тоже валяется куча отполированных серых стволов с корнями. Особенно напрягают огромные корявые пни под водой, над которыми проходишь в мелких местах.
Из затопзоны вышли в Пяозеро. Местность вроде та же, но появилось желанное ощущение настоящей ВОДЫ – с огромными просторами, большими островами, красивыми лесами и каменными лбами по берегам. Дух захватило, и пошёл настоящий драйв! Мы на Дораде неслись как ужаленные в режиме «Сортавала нон-стоп», когда невозможно прекратить грести и очень хочется «бизонить».
Под вечер голубые дали окрасились в сиренево-розовые тона – сразу вспомнились картины Рериха. Говорят, среди всей этой красоты завтра днёвка будет…

14.08.06. Конопель

Сегодня день рождения нашего адмирала и заодно днёвка :)
Погода чудесная, но вот снимать рассвет совершенно не получается – по утрам очень густой туман.
Купались, собирали чернику и прочие ягоды, рыбачили и просто ничего не делали. Ромыч поймал рыбу ~600г, которая предварительно была определена как ЯЗЬ. Вечером Лёша поймал такого же размера щуку. И ВСЁ :(
Построили баню из 4-х тентов. Получилось превосходно! Все прогрелись (особенно некстати заболевшая Надежда) и многие помылись.
Ближе к полуночи к нашей стоянке причалили какие-то рыбаки, которые дали нам метровую щуку весом явно более 3-х кг! Взамен они просили какую-то «белую колебалку», которая в итоге оказалась простой блесной за 30р. Они же заявили, что наш язь – никто иной, как ХАРИУС (чему некоторые из нас не поверили). В итоге большую щуку мы пожарили на сковороде, маленьких рыб закоптили на решётке, а из огромной щучьей головы и плавников сварили уху. В это же время был сварен ужин по раскладке, а также изготовлено варенье. Всем этим мы занимались до половины второго ночи…

15.08.06. Конопель

09:50

Подъём как обычно в 7 утра.
За ночь поднялась небольшая волна, которая, однако, злобно била в наш берег, ужасно затрудняя погрузку. Очень долго собирали вещи, разбросанные по берегу ровным слоем…
Зато на завтрак были два бонуса в виде ухи и варенья в кашу.
(пишу прямо в байде на воде, пока остальные экипажи заканчивают погрузку)

15:00

Перекус. Созерцаем гору Такатундра – 360,9м (кажется, самая высокая из местных). Несмотря на название, она густо покрыта лесом.
В нашей флотилии с угрожающей скоростью распространяется неизвестный вирус, поражающий рулевые устройства. Починка Люцерны стала уже традиционной. Теперь к ней присоединились нестеровская Ладога и наша Дорада, рули которых чинили на воде несколько раз.

19:00

Встали на острове в 4-х км от посёлка Зашеек. Пожалуй, это самое живописное место из всех, что я видела на Пяозере.
Некоторые представители сильной половины человечества опять угребли за рыбой….
Патологически не хочется ничего делать ;)

15.08. Томка

вечер. закат

Говорят, читать дневник не следует прямо во время мероприятия (не похода!). значит будем писать…
В последний раз участвовала в подобном лет 8 назад. Впечатления… первые два дня единственное, что помню,- мышцы, которые делают вид, что их нет. плюх плюх плюх вёслами по воде. потом вдруг начинают доходить иные ощущения. хочется смотреть, чувствовать… мы с Ленкой начинаем вдруг махать вёслами с удовольствием, наш капитан Лёха говорит что мы монстры и он готов нас расцеловать, волны, брызги, радио-шлюпка, Яковис – слышно на любом расстоянии, музыкальная станция Кешка, которая то и дело уносится вдаль помахивая вёслами, не долго мучилась старушка в высоковольтных проводах её обугленную тушку доели ёжики в кустах. Почему-то на природе хочется разговаривать матом – есть в этом что-то естественное. АУТЕНТИЧНОЕ. Закат, поползли штативы над рекою. Ах да, ещё была большая, огромная зубастая щука, горы черники голубики брусники солнце ледяная вода кофе и сигареты. бегать по лесу, вопить, валить плохо стоящие деревья и почёсывать яйца бить себя в грудь. УХУ!

15.08. Настя

Всё тот же вечер. Завтра вторая днёвка, что очень кстати. Хочется отоспаться и поваляться вволю.
Путешествие наше началось уже… 15-е, а уехали 10-11 – следовательно, 4 дня считая день приезда. Лоухи-Кестеньга-Топозеро. Из Топозера переход в Пяозеро. Места очень необычные. Когда-то эти все озёра и речки, их соединяющие, были меньше и уже. Затем, когда решили построить ГЭС, организовали плотины, огромные области затоплены, местами стоят мёртвые сухие деревья – кривые, корявые, упавшие наискось. Зрелище несколько зловещее, почувствуй себя участником фильма о долгом и опасном путешествии. Людей нам встречается мало, а до вчерашнего дня на удивление была сеть, работали телефоны, впрочем, свой я не включала. Обещала всем, что он не будет работать, жалко было бы разочаровывать. (Блин, комары жрут!)
Лето северное. Нежаркое тепло, вода, конечно, теплее ладожской, черника в разгаре, брусника начинается. Столько голубики я вообще никогда не видела. (в тексте остался труп комара)
Вчера на первой днёвке сварили варенье. Несколько лет мечтаю обожраться черникой. Мечта постепенно сбывается. Это good. Да и вообще всё хорошо. Дождей пока нет… завтра в село, в магазин. Сегодня никуда не спешить.

16.08.06. Конопель

23:50

Днёвка №2. Красивого рассвета как всегда не было :( Более того, солнца не было вообще! Весь день! Поэтому основной частью отдыха был сон, перемежающийся приёмами пищи.
Рыба как всегда не ловилась… Зато Ромыч поймал на блесну большого и красивого воблера, а также очень понтовую леску, которую мы с Лёшей потом ещё долго распутывали и наматывали на катушку.
Две Ладоги-2 – старая (Ке и Нестер) и новая (Ленка и Виктор) – совершили пивной продуктовый рейд в Зашеек. По пути туда им встретилось мощное дуло и большая волна. Однако на обратном пути братьям Нестеренко удалось развить рекордную скорость 14,1км/ч 8-0
После обеда стали сооружать баню. Пока нагревались печные камни, гений архитектурной мысли (Виктор) разрабатывал прогрессивную конструкцию бани в виде параллелепипеда из сосновых палок, покрытого тентами. К ужину каркас был готов… далее выяснилось, что небольшая ошибка в расчётах привела к дырке в стене размером два на полтора метра… пришлось заделать её 4-мя упаковками для байдарок. Тем временем я изготовила 2 веника из (предположительно) карельской берёзы. Одновременно в баню влезло 6 девиц, которые замечательно наяривали друг друга веничками. При первой попытке помыться (т.е. выйти из бани) одна небольшая балка отвалилась (мне на голову), в результате чего в стене образовалась та самая дыра. Пришлось звать мужчин… :) Несмотря на все неприятности, баня получилась настолько прекрасной и жаркой, что я даже залезла в озеро (чего при такой температуре воды и воздуха со мной никогда не случается) и получила море удовольствия =) Вышедшим из бани заботливая Катя предлагала блины с протёртой брусникой или черникой. Вот где настоящий кайф!
А Нестеру очень (и, видимо, давно) хотелось положить в костёр сосновый корень… Сначала он собирался положить нечто такое огромное, что поднимали только вдвоём. С трудом отговорили. Через некоторое время Нест пришёл откуда-то с другим корнем со словами: «Ну, это же совсем детский корешок – я его двумя пальцами поднимаю!» — и положил его в костёр…

17.08.06. Конопель

07:40

Просыпаться под стук капель по тенту палатки как-то невесело… Распогаживается. Наверняка дождь будет идти весь день, а также будет встречное дуло и большая волна…
За минувшие три ходовых дня нам удалось отмахать вёслами 100км (чуть меньше половины пути) и это получилось почти играючи. Боюсь, теперь мы так резво не погребём :(
Как-то внезапно меня осенило, что неплохо бы огласить весь список участников мероприятия.
Оглашаю:

Надежда Бакаленко, Александр Нестеренко (к) – Ладога-2 (старого образца)
Виктор Савинов, Татьяна Матюшкина (к) – Ладога-2 (Сухой Лист)
Надежда Фёдорова, Роман Хоронжук (к) – Ладога-2 (Дорада)
Анастасия Коваль, Екатерина Смирнова, Иннокентий Нестеренко (к) – Таймень-3 (Стикс)
Елена Дроган, Тамара Жирова, Алексей Панин (к) – Таймень-3 (Зелёный Крокодил)
Евгения Дубова, Михаил Яковис, Олег Тарасов (к) – Таймень-3 (Люцерна)

23:40

Вышли в Иовское вдхр. Было уже почти темно, чему явно способствовали тучи, но показалось, что берега не такие красивые, как на Кумском, да и вода поменьше.
Утром перед ГЭС проходили совершенно ужасную затопзону. При этом моросил мелкий гадостный дождичек :-| Два раза зацепили бортом Дорады за топляк – слава богу, он гладкий и скользкий (в отличие от камней).
Кумская ГЭС как-то не впечатлила. Я ожидала увидеть массивное сооружение с красивыми сливами пенящейся воды, а вместо этого была заросшая каменная дамба с громоздкой железной конструкцией в углу около горы. Зато впечатлило старое русло реки кумы – извилистая полоса скальных выходов и камней с небольшим количеством воды и полуразвалившимся мостом.
Дораду обнесли довольно быстро, поэтому я с разрешения капитана подорвалась фотографировать. В старом русле Кумы обнаружились мелкие водопадики с кустами малины, пижмы и иван-чая по краям – очень живописно.
Новое русло Кумы прорыли прямо от ГЭС. По нему мы и собирались идти. Во время нашего перекуса на ГЭС, видимо, решили побаловаться с краном, и пустили воду! Наши байды резко всплыли (некоторые не были зачалены) из-за поднятия уровня воды – еле успели переловить уплывающие гермы и торпеды… когда волна прошла, большинство байдарок оказалось на камнях. Зато в русле появилось течение, на котором мы потом славно пролетели 8 км за 50 минут.
Несколько ниже ГЭС старое и новое русла р. Кумы сливаются в довольно широкую «кишку» (по выражению Миши Яковиса), в которой много рыбы. Но рыбу поймать нам, увы, опять не удалось.
Ради ещё 2-х днёвок решено было рвать, поэтому завтра мы встаём в 6:30, мдя…

18.08.06. Конопель

09:50

Дрейфуем в ожидании остальных. Погода такая же пасмурная, как вчера, но уже без дождя. На острове, от которого мы отошли, оказалось очень много спелой (!) брусники, но никто её не собирал.

12:40

Стоило только отойти от берега, как у Сухого Листа сломался руль и к тому же пошёл дождь. Как только руль починили, дождь прекратился ;)
Хотя солнце из-за туч не показывалось, погода была прекрасная. Вода гладкая, ветра нет, воздух какой-то вкусный… утки летают большими стаями.
И голубые дали…

22:00

В погоне за неучтённой днёвкой отмахали 40 км. Встали около Иовской ГЭС в ужасно грязном месте (если не сказать хуже). По этому поводу дневать здесь не будем, а завтра с утреца обнесём ГЭС и поищем стоянку с той стороны.
К вечеру погода совсем улучшилась – даже вылезло солнце. Под это дело очень приятно было идти в расслабленном темпе (всё равно бизонить сил уже не было) и петь песни в узком кругу двух новых Ладог, закрывая глаза или наслаждаясь зеркальной водой.

19.08.06. Конопель

10:00

Сидим на воде в ожидании начала погребения.
Ночью опять шёл дождь, и утро было серым и унылым. Правда, в тучах периодически попадаются дырки, но их количество ничтожно для поднятия настроения.

14:00

Подошли к плотине в 11:00. Выгрузились. Выяснилось, что ГЭС ещё далеко от нас и к ней ведёт прорубленный в скалах коридор, а другой воды для достижения цели рядом нет. Достали мобильник… (в этом месте ловит только МТС, который есть только у Ромыча) …позвонили какому-то сторожу с грузовиком, погрузили в кузов байды (в собранном виде!) и вещи в рюкзаках, а сами пошли пешком. Грузовик был очень старый и хлипкий (похож на ГАЗ-51, но сделан на заводе им. Молотова), но ехал медленно и осторожно. Шли за ним по дороге 40 мин. До сих пор благодарю небеса за то, что не пришлось бегать с вещами туда-обратно. Эта прогулочка обошлась нам в 500р – с одной стороны мало, но с другой… за ТАКОЙ грузовик (когда он подъехал, я подумала, что сейчас развалится), наверное, многовато.

22:00

Вышли из Зареченска только в 17:00. долго ждали гонцов из магазина, а потом жадно пожирали неучтёнку. После было как-то тяжело грести. Поговаривают, что во всём виновата колбаса.
Княжегубское вдхр. (Ковдозеро) оказалось самым красивым из всех трёх. Здесь уже чувствуется осень – берёзы пожелтели, черничные кусты покраснели, но вереск ещё цветёт.
Встали в очень живописном месте. С нашего высокого острова видно бухту с низкими каменистыми островками, а на противоположном берегу возвышается прекрасная гора ~370 м с незапоминаемым названием (что-то вроде Стерва-Курва), которая на закате окрашивается в розовые, вишнёвые, фиолетовые и малиновые тона. Все камни на стоянке покрыты пышными кустами и концентрическими кольцами лишайников (Arctoparmelia centrifuga).

Настя

какое-то там число, какой-то там день, поздний вечер

Сидим в наикозырнейшем месте: скалы, прозрачная вода, мягкий после дождя мох, лишайники воланами, вереск цветёт, а берёзы желтеют. Напротив большущая безвестная гора, да и где мы – начпрод не знает, и до карты ему идти лень.
Сегодня купались после ходового дня. Прыгали в воду со скал. Вода не холодная, а приятно расслабляет мышцы. Последние пару дней много шли, после вчерашнего дня лезть обратно в Байду с веслом не хотелось почти никому, но день сегодня получился совсем не напряжный. Обнос вышел объездом – 6 байд и вещи на грузовике, а сзади мы разношёрстной толпой.
Магазин в Зареченске. Сникерсы и прочие излишества. Только свежего хлеба всё нет. Мог бы быть вечером, но что там! Вечером мы уже не в Зареченске, а здесь среди кудрявых лишайников. Брусника есть и здесь, на нашей новой стоянке, повадилась собирать к ужинному чаю горстку брусники, тереть с сахаром, а потом заливать чаем…
Вчера, перед ГЭС, брусничник был вообще – мечта идиота. Крупная, как рябина, брусника, и много, очень много её вдоль всего берега. Собрала её вместо ужина, пока не стемнело. За полчасика собрала 2-х литровую торпеду и ещё одну пол-литровую. Хочется сколько-нибудь притащить домой, сделать мочёной брусники и есть её долгими зимними вечерами на тёплой кухне.
Конопля собирает ещё и рябину, говорит, хорошо настаивать её на коньяке. Обычный наш 3-х звёздочный коньяк обретает вкус изысканный, да и сама рябина съедобна и вкусна.
Отложу-ка дневник. Завтра, когда будем дневать в этом чудесном местечке, напишу про всё подробнее. А теперь темнеет, пойду гонять чаи в задумчивости.

20.08.06. Конопель

18:30

Днюем. Погода сжалилась над нами и весь день баловала солнцем. По этому поводу особи женского пола (включая меня) устроили развратное лежбище, пока наши мужчины занимались добычей рыбы, постройкой бани, фотоманьячеством и прочими важными делами. На обед сварили уху аж в двух котлах, правда, собрались только к 18 часам…

20.08. Томка

Кажется, недели было вполне достаточно, чтобы все из грязных стали красивыми.
Северный вариант рая: закатное солнце, голубика брусника черника клюква морошка на одном пятачке БЕЗ КОМАРОВ. А сейчас мы будем печь блины… сотовой связи нет. Прекрасно. В голове удивительная пустота и ясность.

20.08.06. Конопель

23:50

Баня была какая-то особенная. Гений архитектурной мысли довёл конструкцию до совершенства, а мастера печного дела растопили баню как адову кухню!
Здесь впервые появилась сеть МегаФон после нескольких дней полной изоляции – можно было отлично поговорить с домашними.

21.08.06. Конопель

01:00

С блинами поначалу были сложности, т.к. тесто сделали чересчур жидким. После многократного проведения кулинарных опытов и тщетных попыток спасти тесто получилось нечто с овсяными хлопьями, и было с урчанием уничтожено (т.е. съедено). Зато картошка с грибами и сублимированным мясом получилась отличной.
Здесь совсем не видны звёзды. Даже после того, как окончательно стемнело, созвездия угадывались с трудом, а звёзды выглядели какими-то блёклыми, будто у них сели батарейки.
Как-то уж очень шикарно мы едим. Обычно в дневнике пишут впечатления о мероприятии, трудностях, лишениях и т.п. А у меня только память о еде остаётся… Непорядок. Как говорится: «Не жрать приехали»(с). Завтра опять маленько погребём и будем предаваться чревоугодию… Настя говорит: «Пусть лопнет проклятое брюхо, чем ценный продукт пропадёт!» =)

09:15

Сегодня день рождения адмирала дружественной державы или попросту Кеши Нестеренко. По этому поводу на завтрак обожрались гречей с брусникой (блин, опять я про еду…)

18:30

Вышли неспешно около трёх. После днёвки да по солнышку греблось великолепно! При этом пейзажи были почти сказочные. Отмахали всего 20 км и встали на о. Малый Петик (по поводу названия было много шуток =) С одной стороны у него очень высокие и крутые берега, но мы нашли прекрасный пологий мысок. Здесь ягоды каких-то невероятных размеров! Кажется, наелись даже самые ленивые собиратели. Леша поймал маленькую щучку. Таким образом, решётка для копчения рыбы была использована всего 2 раза. Столько же раз за весь поход варили уху… Не густо, прямо скажем.

21.08.06. Конопель

08:00

Проснулись по рекомендации адмирала в 4:30 в ожидании рассвета, а он случился только в 6 с мелочью… Неувязочка вышла. Фотоманьячили до завтрака, из-за чего оный задержался на час. Впрочем, начпрод не особенно брюзжал.
Очень жаль, что сегодня последний день. В городе ждёт работа, учёба, всякая суета, а тут такое солнышко, дары природы растительного происхождения и прочие радости.
Обсуждаются вопросы утилизации недоеденных продуктов. Растительное масло из горла пить почему-то отказываются… Зато сало вчера было в неограниченных количествах :)

11:00

И, конечно же, в последний день во время погрузки дневник мероприятия, наконец-то, промок =)

22:40

Сели в поезд. При входе в вагон нас встретила проводница с фиолетовыми волосами и, глядя на кучу байдарок на платформе, изрекла: «Обалдеть! Я так рада!» После погрузки выяснилось, что нашему адмиралу продали билет на 16-е августа (вместо 16-го вагона). Вопрос решился покупкой ещё одного билета без места в счёт общественных расходов.
А день при этом был такой прекрасный! Оставшиеся 12 км до Зеленоборска дошли в матрасном темпе. Место для разборки и сушки байд было не очень плохим, но далеко от станции (полчаса быстрым шагом). Всё время светило солнце (у меня лицо до сих пор горит и розовеет румянцем). Всяческая неучтёнка лилась рекой и поглощалась килограммами. А теперь вот «поезд чух-чух-чух» (с)…

21.08.06. Настя

Место нашей последней стоянки – остров Малый Петик. Шуточек по этому поводу уже было огромное количество, некоторые даже опасались там собирать бруснику, чтобы не дай бог не быть застигнутыми врасплох.
Остров из высоких скал и пологой части, на которой мы и стояли. На горку ходили прогуляться вечером, посмотреть на закат, размять ножки, уже позабывшие как ходят по земле. Нест утверждает, что на склоне одной горки видел «чудовищного размера погадки» i.e. медведя. Там же были обнаружены кости и клочья шерсти. Тут версии уже рознятся. То ли медведь поемши чесал спину о сосновую кору, то ли то была собака, которую съели. А то ли и вовсе не было никакого ведмедя.
В общем остров нам понравился. Славный такой остров.
Скалы были ступеньками, с большими ровными площадками, очень удобными для разгрузки, а ещё озеро Ковдозеро, кажется, очень глубокое, причём, резко глубокое, прыгать в воду можно где угодно. Прыгали вечером и утром. Такие у нас нехитрые занятия. Да и не нужно уже ничего на 10-й день.
Погода выправилась. Августовское нежное тепло большими порциями каждый день.

21.08.06. Конопель

23:20

Выяснилось, что где-то в Княжегубском вдхр. мы пересекали полярный круг. Хорошо, что не макнули тех, кто его ещё ни разу не пересекал (например, меня =). Сейчас стоим на станции Полярный круг и накатываем за «ужасы безработицы» (с) и здоровье недавних именинников.

23:50

Проехали ст. Чупа – колыбель биофаковской беломорской практики. Как и ожидалось, биофакеры сели в наш поезд, и только что по вагону прошёл сам Ю.А. Юннатов!

00:20

ст. Лоухи. Поступило предложение выгрузиться и пойти на второй круг :)

22.08.06. Конопель

10:25

ст. Кондопога. Тётенька объявила в громкоговоритель: «Со второго пути отправляется на ЮГ пассажирский». При этом ощущение юга как-то не возникает…
В этом мероприятии у нас появились две новые должности: Судовладелец и Наёмный Капитан, — которые всё время брюзжат друг на друга (особенно Судовладелец) и никогда не могут прийти к единому мнению. Оба этих существа идут в одной байдарке и представляют собой потомков Гребибли и Гребубли. В нашем случае это был экипаж Дорады, т.е. судовладельцем была и остаюсь я (Конопель), а наёмным капитаном был Ромыч.

17:10

Через два часа уже будем дома. Чувства как обычно противоречивые. С одной стороны я ужасно соскучилась по дому, меня там очень ждут, а с другой – немедленно навалятся работа, учёба и прочие обязанности. Иногда мысль выйти в Лоухах кажется мне очень заманчивой, да проехали уже…

19:30

На вокзале меня встречал Денис с букетом роз :) Было чертовски приятно, но сразу же вспомнился анекдот про «доктор, это вам!» — при выгрузке из поезда 6-ти байдарок и туевой хучи рюкзаков цветы «немного мешали»… Представляю, какой у меня был видок: столитровый рюкзак на спине, фиолетовые эластиковые лосины, две белобрысые косички с вплетёнными в них красными шнурками, ужасно довольная улыбка на лице и алые розы в руках… Самой смешно! =)))

  • Что было в 2016, что есть и что будет в 2017-м

    C 15 февраля по 1 марта небольшая часть нашего коллектива съездила в высокогорный скитур в Индийские Гималаи.

    В начале декабря мы тоже ограниченным составом, зато с друзьями и Швейцарии съездили на Мамай.

    Впервые за многие годы на январские праздники мы не поехали в Альпы - уж очень там дождливо все-таки. Зато кое-кто поехал в Каракол, кое-кто повторил прогулку к каньонам Канды, а кое-кто остался дома.


Login